Пепел истинной

18

Решение Каэла прозвучало неожиданно даже для него самого. После бессонной ночи, полной мучительных раздумий, он созвал совет старейших драконов и объявил о своем новом плане. Вместо того чтобы настаивать на немедленном заключении договора, он предложил эльфийской делегации остаться в Золотой Цитадели на полгода.
Его доводы были прагматичны и убедительны. Драконьи земли, истощенные веками добычи руды и магии, нуждались в восстановлении. Эльфы, с их глубокой связью с природой и знанием целительных трав, могли оказаться неоценимыми союзниками в этом деле. Взамен драконы обещали рассмотреть возможность выделения эльфийскому народу более плодородных земель, расположенных на южных границах их владений.
Совет, поначалу встретивший эту идею с недоверием, постепенно склонился к его доводам. Мудрые драконы понимали, что времена меняются, и союз с таким древним и мудрым народом, как эльфы, может принести немало пользы. К тому же, все чувствовали незримое напряжение, витавшее в воздухе после встречи принца с эльфийской принцессой. Возможно, долговременное пребывание делегации в цитадели поможет разрешить это странное противостояние.
Согласно новому плану, Лира, как дочь старейшины Аларика и ключевой переговорщик, также должна была остаться в Золотой Цитадели на все шесть лун. Для нее и ее свиты были выделены просторные, хотя и несколько мрачноватые, покои в одном из крыльев замка. Каэл лично позаботился о том, чтобы их комнаты были обставлены с максимальным комфортом, стараясь предусмотреть все их нужды.
Для Лиры это известие стало неожиданностью и вызвало новую волну тревоги. Перспектива провести полгода в самом сердце враждебного драконьего государства, в непосредственной близости от принца, чье внимание пугало ее до глубины души, казалась невыносимой. Она чувствовала себя птицей, залетевшей в золотую клетку, где каждый взгляд янтарных глаз Каэла был равносилен невидимой цепи.
Несмотря на ее внутренний протест, Лира понимала, что отказаться она не может. Благополучие ее народа зависело от успешных переговоров, а уход делегации после такого предложения мог быть воспринят как оскорбление и сорвать хрупкую надежду на лучшие земли. Ей пришлось смириться, собрав всю свою волю и стараясь сохранять внешнее спокойствие.
Первые недели пребывания эльфов в Золотой Цитадели прошли в атмосфере настороженности и взаимного недоверия. Эльфийские послы держались особняком, стараясь не привлекать лишнего внимания и выполняя свою работу с холодной вежливостью. Лира старалась избегать прямых встреч с Каэлом, чувствуя, как его взгляд прожигает ее на расстоянии.
Каэл, в свою очередь, старался сдерживать свою импульсивность. Он наблюдал за Лирой издалека, изучая ее повадки, ее манеры, пытаясь понять ту пропасть, что разделяла их миры. Он больше не пытался навязать ей свои чувства, стараясь проявлять терпение и уважение к ее личному пространству. Иногда он издалека наблюдал, как она бродит по замковому саду, любуясь редкими цветами, привезенными из эльфийских лесов, и в его сердце зарождалось странное, непривычное чувство – желание понять ее мир, а не подчинить его себе.
Шесть лун. Долгий срок, наполненный напряжением и невысказанными словами. Но именно это время, проведенное под одной золотой кровлей, должно было определить, сможет ли между драконом, привыкшим брать силой, и эльфийкой, ценящей свободу и сердечное родство, возникнуть нечто большее, чем страх и непонимание. Время покажет, сможет ли золотая клетка стать садом, где расцветет хрупкий цветок взаимопонимания, или же останется лишь символом несбывшихся надежд и разбитых сердец.