Пепел истинной

25

Лира наблюдала за Каэлом и Эриваном, и в ее сердце зрела сложная, противоречивая буря чувств. Она видела боль в янтарных глазах дракона, слышала горечь в его тихих вздохах, и жалость, острая и нежная, сжимала ее грудь. Он был так благороден, так искренен в своем желании понять и принять ее выбор. И эта благородство, это самоотречение ранили ее сильнее любой ярости.
Она любила Эривана. Его теплое сердце, его спокойную силу, их общие воспоминания были якорем ее души. Но, проводя время с Каэлом, изучая его острый ум, чувствуя ту странную, необъяснимую связь, которая все еще тлела между ними, Лира не могла отделаться от мысли: а что, если бы...?
Что, если бы прошлое не оставило таких глубоких шрамов? Что, если бы она встретила Каэла без груза воспоминаний о смерти Эривана, без страха перед его властью? Она чувствовала, как между ними могла бы расцвести нечто удивительное, могущественное. В его силе была какая-то притягательность, в его внезапных проявлениях нежности – трогательная уязвимость. Она видела в нем не только дракона, но и одинокую душу, жаждущую любви и понимания.
Иногда, когда Каэл смотрел на нее с такой печальной, смиренной любовью, ее сердце болезненно сжималось. Она чувствовала, как ее собственная душа откликается на его боль, как между ними пробегает искра той самой связи, которую он когда-то так властно провозглашал. В эти моменты ей казалось, что тонкая нить судьбы, оборванная трагедией прошлой жизни, все еще существует, едва заметно пульсируя между ними.
Но затем она смотрела на Эривана, видела его любящий взгляд, чувствовала тепло его руки, и вина, острая и мучительная, пронзала ее сердце. Она любила его, он был ее опорой, ее защитой, ее светом. Предать эту любовь, поддаться призрачной тени "что если бы", было немыслимо.
Но от этого внутренняя борьба не становилась легче. Лира чувствовала себя расколотой надвое. Одна ее часть глубоко сочувствовала Каэлу, видела в нем потенциальное счастье, которого они оба были лишены. Другая – была прочно связана с Эриваном узами любви и благодарности.
Однажды ночью, не в силах уснуть, Лира вышла в замковый сад. Лунный свет серебрил цветы, наполняя воздух тихой, печальной красотой. Она знала, что Каэл часто бродит здесь в одиночестве.
И действительно, вскоре она увидела его силуэт у пруда с черной водой. Он стоял неподвижно, словно погруженный в глубокую печаль. Лира подошла к нему, и он вздрогнул, увидев ее.
"Не спится?" - тихо спросила она.
Каэл покачал головой, не отрывая взгляда от луны, отражавшейся в темной воде.
"Моя душа не знает покоя," - прошептал он.
Лира подошла ближе и осторожно коснулась его руки. Он вздрогнул, но не отдернул ее.
"Мне жаль тебя, Каэл," - искренне сказала она. "Мне жаль той боли, которую ты испытываешь."
Каэл повернулся к ней, и в его янтарных глазах блеснули слезы.
"А тебе не жаль... нас?" - прошептал он с отчаянным надрывом. "Если бы не... если бы не Эриван... мы могли бы быть счастливы, правда?"
Сердце Лиры болезненно сжалось. Она знала, что это правда. В той другой жизни, до трагедии, она чувствовала странное притяжение к этому властному дракону, видела в нем что-то такое, что могло бы стать началом чего-то большого и прекрасного.
"Я люблю Эривана," - произнесла она, ее голос дрожал от внутренней борьбы. "Он – моя жизнь, моя опора. Но... да, Каэл. Если бы все было иначе... возможно... возможно, мы могли бы быть счастливы."
Слова Лиры, признание этой горькой истины, эхом отозвались в тишине ночи. Боль Каэла отразилась в ее собственной душе, смешиваясь с любовью к Эривану и чувством упущенной возможности. Под лунным светом два сердца, связанные невидимой нитью несбывшегося, оплакивали ту судьбу, которая могла бы быть, но никогда не станет явью. И эта общая печаль, это молчаливое признание "что если бы", на мгновение сблизили их сильнее любой страсти.