Пепел истинной

27

День отъезда эльфийской делегации навис над Золотой Цитаделью тяжелой, предчувственной тишиной. Солнце, обычно заливавшее золотые стены ярким светом, казалось сегодня бледным и безучастным, словно разделяя печаль расставания.
Лира стояла в окружении своих соплеменников, готовых к долгому пути домой. Ее лицо, обычно лучистое, омрачала легкая грусть. Она обменялась теплыми объятиями с драконьими советниками, чувствуя искреннее уважение, возникшее между ними за эти полгода. Даже старый Эйнар смотрел на нее с отеческой теплотой.
Но ее взгляд то и дело скользил к фигуре, одиноко стоящей в тени одного из золотых столбов – принцу Каэлу. Он держался в стороне, его лицо было непроницаемым, но Лира чувствовала исходящую от него волну тихой, глубокой печали. Их взгляды встретились на мгновение, и в янтарных глазах дракона она увидела такую бездонную тоску, что ее собственное сердце болезненно сжалось.
Эриван стоял рядом, его рука нежно сжимала ладонь Лиры. Он чувствовал ее легкое волнение, понимал сложность чувств, которые она испытывала, прощаясь с этим странным и могущественным миром.
Наконец, наступил момент прощания. Лира подошла к Каэлу, ее шаги звучали тихо на каменном полу. Она остановилась перед ним, подняв на него свои серебристые глаза, полные благодарности и грусти.
"Принц Каэл," - произнесла она тихо, и в ее голосе звучала искренность. "Я благодарна вам за ваше гостеприимство, за ваше понимание. Эти полгода были... непростыми, но они многому нас научили."
Каэл молчал, его взгляд был прикован к ее лицу, словно он пытался запомнить каждую его черту навсегда.
"Я рад, что договор был заключен," - наконец проговорил он, его голос был хриплым и словно издалека. "Ваш народ получит новые земли. Это... хорошо."
Но в его словах не было той властной уверенности, к которой привыкла Лира. Лишь тихая констатация факта, сквозь которую пробивалась боль.
Лира протянула руку и осторожно коснулась его чешуйчатой ладони. Чешуя была холодной под ее пальцами.
"Прощайте, Каэл," - прошептала она, и слезы, невольно навернувшиеся на глаза, заблестели в лучах бледного солнца. "Я никогда вас не забуду."
Каэл вздрогнул от ее прикосновения, словно от прикосновения призрака. Он медленно поднял свою огромную руку и накрыл ее своей, его хватка была неожиданно нежной.
"Прощай, Лира," - прошептал он в ответ, и в его голосе послышался такой надрыв, такая мучительная боль, что сердце Лиры болезненно сжалось. "Будь счастлива."
Он не сказал больше ни слова. Его глаза, полные невысказанной любви и прощальной тоски, говорили громче любых слов. Лира почувствовала, как по ее щекам катятся слезы. Она понимала, что прощается не только с принцем-драконом, но и с той возможностью, с той иной судьбой, которая могла бы их связать.
Эриван осторожно взял Лиру за руку, чувствуя ее душевное волнение. Он кивнул Каэлу с уважением и пониманием, и повел Лиру к выходу из Золотой Цитадели.
Когда эльфийская делегация покинула золотые ворота, Каэл остался стоять на пороге, неподвижный, как каменная статуя. Его взгляд был устремлен вдаль, туда, где медленно исчезали фигуры его уходящей любви. Ветер трепал его темные волосы, и казалось, что вместе с уходящим светом эльфов из Золотой Цитадели улетает и последняя искра его жизненной силы.
Он стоял так долго, пока солнце не скрылось за горизонтом, пока первые звезды не зажглись в черном небе. И в тишине огромного, опустевшего замка лишь слабое эхо прощального шепота Лиры – "Я никогда вас не забуду" – разносилось по золотым коридорам, словно последняя молитва умирающего сердца.