Пепел истинной

39

Ночи для Эривана стали мучительно долгими. В тишине, когда Лира мирно спала рядом, его разум терзали образы ее светящегося лица, когда она говорила с Каэлом. Он видел ту искру интереса, ту глубину понимания, которая возникала между ними, и в его сердце поднималась ледяная волна сомнения.
Он любил Лиру. Любил ее всем сердцем, каждой клеточкой своей души. Их любовь была тихой гаванью, спокойным течением реки, в котором он всегда находил утешение и покой. Но теперь в это спокойствие вторгся могучий поток, бурный и непредсказуемый, имя которому – Каэл.
Ему нравился дракон. Он не мог отрицать этого. В Каэле была мудрость, сила, какая-то завораживающая глубина, которую он не встречал ни в ком другом. Их беседы были увлекательными, их совместная работа – плодотворной. Но все это меркло перед одним, мучительным вопросом: неужели Лира видит в нем то, чего нет во мне?
Каждый смех Лиры, обращенный к Каэлу, звучал в его ушах как тихий упрек. Каждый долгий взгляд, которым она одаривала дракона, казался ему предательством. Он чувствовал, как между ним и Лирой нарастает невидимая стена, воздвигнутая не словами, а лишь его собственными терзаниями.
Он боролся с собой. Он знал, что его ревность иррациональна. Каэл не давал ему ни малейшего повода для подозрений. Дракон вел себя с безупречным уважением. Но сердце не слушало доводов разума. Оно сжималось от страха потерять ту, которая стала для него всем.
Он лежал рядом с Лирой, чувствуя тепло ее тела, но ощущая между ними пропасть, вырытую его собственными сомнениями. Он хотел разбудить ее, спросить, любит ли она его по-прежнему, но страх услышать неутвердительный ответ сковывал его язык.
Ночи сменялись днями, а его мучения лишь усиливались. Он стал раздражительным, замкнутым. Лира замечала его перемену, ее брови хмурились от беспокойства.
"Что с тобой, Эриван?" - спрашивала она, ее голос был полон нежности. "Ты сам не свой."
Он отводил взгляд, не в силах смотреть в ее чистые, доверчивые глаза. Как он мог признаться в своей ревности, в своем мучительном страхе потерять ее из-за другого мужчины, пусть даже этим мужчиной был благородный дракон, ставший их другом?
В тишине своего сердца Эриван кричал от отчаяния. Он любил Лиру, но боялся, что его любовь недостаточно сильна, недостаточно ярка, чтобы удержать ее рядом с собой, когда рядом был такой могущественный и необычный соперник, как Каэл. Ревность разъедала его душу, словно ядовитая кислота, отравляя даже те моменты, когда они были вместе. Он чувствовал себя слабым, неуверенным, и этот страх потери медленно, но верно разрушал его изнутри. Он боялся, что его тихая гавань любви будет поглощена бушующим пламенем драконьей страсти. И эта мысль причиняла ему невыносимую боль.