Пепел истинной

43

Первые лучи солнца, робко пробивавшиеся сквозь листву, казались блеклыми и безжизненными, словно отказываясь освещать боль этого утра. Лира стояла на лесной тропе, ее ноги словно приросли к земле, не в силах сделать шаг навстречу неизбежному расставанию. Решение, выстраданное в мучительной ночи, лежало на ее сердце тяжелым камнем, готовым раздавить ее изнутри.
Эриван подошел к ней, его лицо, обычно спокойное и уверенное, сейчас было искажено тревогой. Он чувствовал ту бурю, что бушевала в душе Лиры, ту агонию выбора, которая терзала ее. Его любовь к ней была безгранична, и он готов был принять любой ее вердикт, но боль ожидания разъедала его сердце.
Лира повернулась к нему, и ее глаза были полны такой невыносимой печали, что Эриван невольно вздрогнул. Она протянула к нему дрожащие руки, и он крепко сжал их в своих, чувствуя, как влага ее слез обжигает его ладони.
"Эриван..." - прошептала она, и ее голос сорвался на рыдание. "Я люблю тебя... люблю..."
Слова, которые он так долго ждал, должны были принести ему облегчение, но сейчас они звучали как предсмертный хрип. Он видел ту муку, что стояла за ними, ту жертву, которую она приносила.
"Но..." - выдохнула Лира, и это короткое слово разорвало хрупкую ткань их надежды. "Но... мое сердце... оно стало вмещать больше. Благодарность к Каэлу... восхищение... странное... необъяснимое притяжение..."
Эриван молчал, его пальцы судорожно сжали ее руки. Боль, острая и беспощадная, пронзила его душу, но он не отпустил ее, не позволил себе отвернуться. Он стоял, готовый принять удар судьбы.
Лира сделала глубокий, судорожный вдох, пытаясь унять рыдания, сотрясавшие ее тело.
"Я не могу... не могу разделить себя надвое," - проговорила она сквозь слезы. "Мой выбор... это ты. Ты – мой дом, моя первая любовь, свет моей жизни... Но я не могу предать те чувства, что возникли к Каэлу. И я знаю... его уход... разобьет его сердце..."
Слова застревали у нее в горле, слезы душили ее, и Эриван крепко обнял ее, прижимая к своей груди, позволяя ей выплакать всю свою боль. Он чувствовал, как ее тело содрогается от рыданий, и его собственное сердце сжималось от сочувствия и предчувствия потери.
Вместе, словно двое обреченных, они пошли туда, где их ждал Каэл. Он стоял на краю поляны, его величественная фигура, обычно излучавшая силу, сейчас казалась поникшей и уязвимой. В его янтарных глазах плескалась такая глубокая, невыносимая печаль, что Лира невольно зарыдала еще сильнее.
Она подошла к нему, ее лицо было мокрым от слез, ее голос дрожал от горя.
"Каэл..." - прошептала она, и это имя прозвучало как последняя молитва. "Я выбрала..."
Дракон молча смотрел на нее, и в его взгляде не было ни упрека, ни обиды. Лишь бездонная, всепоглощающая тоска, такая же глубокая, как вечность.
"Я люблю Эривана," - произнесла Лира, и каждое слово было словно вырванный кусок ее сердца. "Он... он моя жизнь."
Каэл закрыл глаза, и по его чешуйчатым щекам скатились крупные, обжигающие слезы. Зрелище плачущего дракона разрывало душу Лиры на части.
"Я понимаю..." - прохрипел он, его голос был полон такой муки, что Лира едва не упала на колени.
Он открыл глаза, и в их янтарной глубине Лира увидела лишь безграничную любовь и горькое смирение.
"Я желаю тебе счастья, Лира," - произнес он, и каждое слово стоило ему неимоверных усилий. "И тебе, Эриван."
Он сделал глубокий, дрожащий вдох, словно в последний раз наполняя легкие воздухом этого мира.
"Я уйду," - сказал он, его голос был едва слышен. "Я не буду тенью на вашем счастье. Но помни, Лира... моя любовь... она будет жить... всегда..."
Он отвернулся и медленно, словно неся на своих плечах всю тяжесть вселенной, пошел прочь, его величественная фигура растворялась в утреннем тумане, словно призрак уходящей мечты. Лира смотрела ему вслед, и рыдания душили ее, слезы безудержно текли по ее щекам, оплакивая не только его уход, но и ту любовь, которая так и не смогла расцвести.
Эриван крепко обнял ее, чувствуя, как ее тело содрогается от горя. Он знал, что этот рассвет принес им воссоединение, но ценой разбитого сердца их друга. И эхо невысказанной, вечной любви дракона еще долго будет разноситься в тишине Серебряных Лесов, напоминая о жертве и о боли невозможного выбора.