Пепел над звёздами

Глава 1. Толстая Ласточка

Корабль пах ржавчиной, потом и несбывшимися надеждами.

Пепел сидел в грузовом отсеке. Спиной к переборке. Металл холодил даже через ткань. Где-то там, за обшивкой, гудела пустота. Он никогда не привыкнет к этому звуку. На арене было проще. Там враг — вот он, смотри в глаза. Здесь враг — везде и нигде.

Он вытянул ноги, разминая затёкшие мышцы. Десять дней в полёте — не срок для того, кто привык ждать. На арене он ждал годами. Ждал боя, ждал еды, ждал смерти. Ждать в тишине грузового отсека было почти отдыхом.

Корабль назывался «Толстая Ласточка». Харон гордился именем. «Ласточка, а летает как больная утка. Зато груза берёт много». Пепел не разбирался в кораблях, но чувствовал — машина старая, держится на честном слове и опыте пилота. И ещё на чём-то. На ком-то. В корабле ощущалось присутствие второго человека. Не Харона. Кого-то ещё.

Он слышал шаги в коридоре, голоса. Харон называл кого-то «Кейн». Окликал, когда нужно было подкрутить что-то в двигательном отсеке или проверить показатели на кормовом пульте. Техник. Помощник. Пепел видел его пару раз — человек лет сорока, в потрёпанном комбинезоне, с лицом, которое ничего не выражало. Обычное лицо. Обычный техник.

Но что-то в нём цепляло. Не запах, не взгляд. Тишина. Кейн двигался тихо, говорил мало и никогда не смотрел прямо. Так смотрят те, кто привык наблюдать. Охотники. Или надсмотрщики. Пепел знал этот взгляд. Но не придавал значения — в конце концов, он и сам так смотрел.

— Эй, пыль!

Голос Харона прорезался сквозь гул двигателей. В переговорнике хрипнуло.

— Через час проходим пограничный сектор. Если что — я тебя не знаю.

— Ты и так меня не знаешь.

Пепел не открыл глаз.

Харон хмыкнул. Они успели привыкнуть друг к другу за десять дней. Контрабандист был из тех, кто давно перестал ждать подарков от жизни. Пепел понимал. Сам такой.

— Кейн в порядке, — добавил Харон, будто отвечая на незаданный вопрос. — Он парень тихий. Не помешает.

— Я не спрашивал.

— Знаю. Но всё равно говорю. Сиди тихо — и всё будет хорошо.

— Я всегда сижу тихо.

— Вот и славно.

Связь оборвалась.

Пепел открыл глаза. Посмотрел на ладони. Мозолистые. Пальцы перебитые — срослись криво, но работают. Десять лет на арене оставляют следы. Не смыть.

Он вспомнил последний день. Вождь клана Кровавого Клыка смотрел долго. Тяжело. Взглядом, который взвешивает — убить или помиловать. Пепел знал этот взгляд. Перед каждым боем.

— Ты свободен. — Голос вождя низкий, ровный. — Кодекс исполнен. Десять лет. Тысяча боёв. Ни одного поражения. Ни одной пощады, которую просил ты. Ни одной смерти, которой ты боялся.

Пепел молчал. Он не знал, что говорят в таких случаях.

— Уходи. — Вождь махнул рукой. — Ты не раб по духу. Держать тебя дальше — бесчестье для клана.

И его отпустили. Не продали, не обменяли. Отпустили. С почестями, которых он не понимал и не просил. Дали место на корабле контрабандиста, заплатили Харону за перелёт.

Орки. Те, кого люди называют варварами, оказались честнее любой человеческой власти, которую он знал.

Пепел поднялся. Ноги затекли. Он не позволил себе размяться привычными движениями — в тесном отсеке не развернуться. Постоял, привыкая к тяжести в теле. Вышел в коридор.

В коридоре пахло машинным маслом и дешёвым стимулятором. Тросы под ногами, ящики с чем-то позвякивающим. У кормового пульта стоял Кейн. Он что-то подкручивал в панели, не оборачиваясь. Движения спокойные, выверенные. Техник и есть.

— Скоро граница, — сказал Пепел, проходя мимо.

— Знаю, — ответил Кейн, не отрываясь от работы. — Харон предупредил.

Больше ни слова. Пепел прошёл дальше, к рубке.

Рубка оказалась тесной. Харон сидел в кресле, вцепившись в штурвал. Так, будто тот мог вырваться. На экране горела точка — чужой корабль медленно приближался.

— Идут по стандартному протоколу, — сказал Харон, не оборачиваясь. — Вызовут, попросят документы, проверят груз. Твоя задача — сидеть тихо.

— Я умею.

— Надеюсь.

В рубку вошёл Кейн. Встал у пульта связи, проверил показатели. Пепел заметил: он не суетился. Не задавал вопросов. Просто делал свою работу.

Харон что-то набрал на панели. В рубке повисла тишина. Наружу ушёл стандартный ответ — позывные, регистрационный номер, декларация груза.

Ответ пришёл через минуту.

— «Толстая Ласточка», следуйте к точке досмотра. Приготовьте документы на груз и экипаж.

— Вас понял. — Харон говорил спокойно. Будто делал это каждый день. — Выполняю.

Корабль плавно изменил курс. Пепел чувствовал, как дрожат двигатели — старая «Ласточка» не любила резких движений. На экране фрегат рос. Заполнял собой обзор. Серый, хищный. На борту — герб Империи. Двуглавый орёл, сжимающий в лапах звезду.

— Красивая машина. — Харон почти мечтал. — «Стремительный», тип «Ястреб». Таких мало. Дорогие игрушки для богатых капитанов.

— Нам есть дело до этого? — спросил Пепел.

— Нет. Просто любуюсь.

«Толстая Ласточка» замедлилась. Фрегат нависал теперь прямо над ними. Закрывал звёзды.

Пепел смотрел и чувствовал... ничего. Чужой корабль был просто машиной. Опасной, но безличной. На арене враг всегда смотрел тебе в глаза. Здесь враг был безликим.

— Стыковка через пять минут. — Харон кивнул на дверь. — Иди в грузовой. И не высовывайся.

— Понял.

Пепел вышел. Кейн остался в рубке. Он стоял у пульта и смотрел на приближающийся фрегат с тем же спокойным выражением, с каким чинил панель. Ни страха, ни волнения. Просто техник на своём месте.

В грузовом отсеке Пепел сел в темноте между контейнеров. Почувствовал толчок — фрегат состыковался с «Ласточкой». Где-то за стеной лязгнули механизмы. Послышались голоса. Имперские офицеры говорили лениво, без напряжения. Рутинная проверка. Ничего интересного.

Пепел дышал тихо. Он умел становиться невидимым. Десять лет арены научили: иногда лучший способ выжить — не драться, а исчезнуть.