Пепел Наших Грёз

Глава шестая. Жар

...

И возвели они на пепелище город, волей Всевышнего от мрака сокрытый.

И была Медалла твердыней его, матерью его и кормилицей его.

И даровала землю каждому. Землю всякому, кто в те места нищим пришёл.

...

Крысы были. Были и сдохли.

Утро следующего дня ознаменовалось неприятнейшей находкой. Три крысиных тельца, окоченевшие за ночь, лежали посреди комнаты, источая лютейший гнилой запах. Голова ещё болела, и Витней мало что соображал, когда владелец с прискорбным видом сообщил о немедленном выселении.

- Почему же? - недоумение проклюнулось сквозь общее замешательство. - Задержал оплату на один день! С кем не бывает?! Раньше Вы прощали мне это!

- Пойми, - тот тяжело вздохнул. - Каждый из нас заботится о своём кармане. Я могу месяцами прощать задолженность человеку, в котором полностью уверен. Уверен, что он отработает. Но... Сделать то же по отношению к больному, увы, не могу. Что у тебя? Лихорадка? Или чего похуже? Я не могу рисковать постояльцами.

- Но... - Витней в отчаяние оборвал его. - Я не бо...

... Болен?! Не болен, ли? Быть того не может! Хотя это столь очевидно, что невозможно было ошибиться...

- Я всё оплачу! Наперёд! - спохватился, жаль, поздно.

- Здесь не богадельня! Убирайся по добру!

На том спор был окончен.

Долгих сборов не намечалось. Все вещи с лёгкостью втиснулись в вещевой рюкзак, и комната вновь потеряла любой намёк на обжитость. Неизгладимое ощущение разбитости усилилось, стоило ступить на порог, в последний раз оглядеться, убеждаясь, что пожитки заняли изначальные позиции. Место нашлось даже мечу. Закрепив его с внутренней стороны мешка, Витней вскинул рюкзак на плечи, поспешно, стараясь больше не попадаться на глаза владельцу, покинул таверну.

Он повяз в непрекращающемся потоке проблем и неудач. Но решение, кажущееся единственным выходом, нашлось само собой. Пора возвращаться в Междуречье! Конец поспешно принятым решениям, глупым поступкам и безответственности!

... Оставалось забрать честно заработанные деньги у Равена, первым же рейсом покинуть злосчастную столицу, забыть о разбитых мечтах и надеждах...

На улице отрадно прохладно. Температура, кажется, ещё не спала, ибо прошибающий жар явственно напоминал о себе; пульсировал у висков, тягой звучал в мышцах плеч и пояснице.

Витней с трудом вспомнил путь к гильдии Отчаянных. Долго петлял по закуткам и проспектам, с облегчением обнаружил многие из них знакомыми и, ориентируясь в общем потоке, забрёл в необходимую развилку.

Услышав имя Равена, охрана, дежурившая у порога, ненадолго замялась.

- Хм... Так сразу и не вспомнить, где он живёт. А ты? - окликнул сослуживца.

Второй, явно более отчужденный и нелюдимый, отозвался не сразу.

- Ты про кого?

- Ну! Равен. Чёрные волосы ещё. Нос острый. - Описывал, активно жестикулируя. - У него ещё сапоги на коленях затертые. Не помнишь? Ну! От него ещё разит вечно... Как её? Эта? Полынь, что ли?

- Кретек. Гвоздикой. - Тут же поправил. - Помню-помню. Так это, Вам в обратную сторону, - обратился в Витнею. - Спуститесь вниз по центральной дороге к набережной. Чуть раньше, там будет поворот на рыночную площадь. Будьте уверены, Вы его не пропустите. Там-то, увидите ответвление. "Фрайдэ-силк" - одно из красивейших авеню Иллиды. Вам нужен дом под номером девятнадцать; лавандовый оттенок, окна ещё... такие... с лепниной.

Витней закивал, мысленно прикидывая предстоящий путь.

- Понял. Огромное спасибо! - благодарил от души.

Сирень ещё не расцвела, но её зелёные стебли уже источали характерный резкий запах, что придётся по душе не каждому. Вместе со светом прибывала и трезвость мысли. Улицы становились яснее и многолюднее, отовсюду звучали голоса и сумбурная музыка суматохи. Горели ярким светом стены домов, цветы в палисадниках и их кипы, свисающие из окон; громыхали колёса трамваев на лошадиной тяге. Разукрашенные флажками и лентами, их громоздкие силуэты тонули в дыму и людском гомоне.

Авеню Фрайдэ-силк, чьё за название въелось в память, встречало тишиной и уютом. Роскошные дома, более всего походившие на усадьбы с прилежащими угодьями, тянулись вдоль аллеи, усаженной гладко остриженными деревцами. Тот, что стоял у таблички с номером "19", вполне соответствовал скудному своему описанию. Впрочем, как и большая часть домов во всей авеню. Одинаковые, выдержанные в строгом голубом тоне, в обрамлении лепнины.

Преодолев в два шага порядком заросшую лужайку, Витней с неуверенностью замер на пороге. Хотел было постучать, но искоса заметил резной колокольчик, свисающий с выступа крыльца. Скрупулёзно потянулся к нему.

"Да-да. Минуту. Сейчас-сейчас, " - доносился приглушенный голос.

Дверь распахнули срыву, с долей озлобленности. На пороге застыл сам Равен, чему нельзя было не радоваться; большая доля волнения тут же отпала. Равен же смерил Витнея удивлённым взглядом, с читаемой в движениях нервозностью, пробормотал:

- Что-то ты бледный какой-то. Не болен, случаем?

Ждать ответа не стал, молча отступился, приглашая внутрь.

Глубинная тишина.

Темно, шторы задернуты, ни одна из ламп не горела. Витней шёл медленно, стараясь ненароком ни на что не наткнуться. Коридор совершенно пустой, и не зная, что сие апартаменты принадлежат Равену, юноша подумал бы, что дом давно заброшен. Сквозь распахнутую дверь проглянуло единственное освещенное помещение, расположенное близ лестницы. Витней помедлил, вглядываясь в блёклый силуэт: женщина в плетеном кресле, сидящая спиной ко входу, молча смотрела в залитое солнцем окно. Переливались светлые волосы с проступающей у корней проседью, белесым цветом отдавала кожа, тяжёлая изумрудная парча растекалась по плечам и коленям, ниспадала к полу.