Пепел Наших Грёз

Глава пятнадцатая. Перья и шрамы

~
Эта птица средь неба - я,

И крылья мои прострелены.

Всё, что было при мне - мечта,

Но она, как осколки растеряна.

Мне ли падать на землю горячую,

Мне ли биться в крови средь камней?!

Что-то жжёт мне крыло, то любовь настоящая,

И мне с нею лететь. Горячей. Горячей.

Я отбилась от стаи,

Растворилась прозрачным закатом.

В небесах, там померкнуть могла я,

Осталась здесь; в этом мире с запахом смрада.

Лечу.

Ветер в перьях моих верещит.

Кричу.

В небесах растворился мой лик.
~
Эстер
....

Никогда Эстер не приходилось часами изнывать себя мыслями, по капле выдавливать всякие силы и надежды, в конечном итоге развивать в себе внутренний мазохизм и ощущение необходимости этого самотерзания.

"Я подумаю", - слова, произнесенные Даймондом, когда он грубо вытолкал её из библиотеки, остались на душе чёрным плесневым наростом и всё продолжали разрастаться, опутывая разум зловонной сетью.

"Ему нет до меня дела! Пройдёт день, и он всё забудет!" - эта мысль, пожалуй, стала единственным утешением. Правда, совершенно ненадолго. Уже спустя час всё вернулось на круги своя, и Эстер вновь принялась прожигать себя тревожными раздумьями о возможности опять очутиться на улице.

Витней вернулся ближе к вечеру, хмурый и подавленный, погруженный в себя. Говорил рвано, путался в словах, зачастую и вовсе срывался на грубости; выглядел утомлённым и ничуть не настроенным на диалог. Наверное, именно поэтому Эстер так и не нашла в себе сил поговорить с ним о произошедшем. Молча закуталась в пуховый платок, уединилась в своей половине комнаты, где забившись в угол кровати, свернулась калачиком. Сон не шёл, и вся ночь прошла в муках. Ближе к утру изнеможение взяло верх, и глаза сами собой сомкнулись, потянув за собой всю трезвую реальность, весь внешний мир. Но даже во сне не было ей покоя. Во мраке тягучей бездны привиделся ей Равен во всей своей строгости и озлобленности. Руки его сомкнулись на её шее с той неистовой силой, что аж косточки захрустели; тёмные глаза, обвитые мраком ресниц, пронизывали беспомощное тело, а с губ всё срывалась одна и та же фраза:

"Чёртова воровка! Мразь!"

Пронзительный скрип двери обернулся звучным ударом. Наотмашь. Черты Равена растворились в воздухе, мелькнув ехидной улыбкой, на пару секунд зависли перед глазами. В панике Эстер вцепилась в цепочку, что висела у неё на шее, нащупала кольцо, убеждаясь в его сохранности. Краем глаза уловила силуэт Витнея, выскользнувшего из комнаты; с секунду размышлений поспешила за ним.

... Идея оказалась плохой, но деваться было некуда...

До восхода солнца оставались считанные часы. Свет брезжил вдали, вдоль косого горизонта, синеватыми отсветами окутал стволы мощных деревьев, крупной расой запутался в густой траве, исказил всё кругом.

Крытая терраса изнывала от холода. Воздух полнился свежими нотками, обжигал кожу редкими рваными порывами, вбирал в себя всю полность и целостность цветочной палитры, чтобы взмыть в тугую небесную гладь. И раствориться.

Витней пропал. Утонул в этом томном весеннем утре, задохнулся в его тиши и безмолвности.

- Чёрт... - Эстер сделала несколько неуверенных шагов, намеренно медлила, заглушая проступивший скрип деревянных досок.

Остановилась, водрузив озябшие руки на деревянный подоконник меж дубовых балок, подперла обе щеки и с тоской уставилась на ускользающие тени былой ночи.

Сгустки тумана путались в ногах, порождали собой, чувство глубинного напряжения, а неожиданно вспорхнувшая с ветви липы птица, и вовсе спровоцировала череду мурашек. Эстер испуганно зажмурилась, когда её крылья промелькнули перед самым лицом, с удивлением обнаружила совершенную бесстрастность наглой птахи по отношению к себе. Та опустилась на деревянный выступ прямо перед девушкой, встряхнув влагу с перьев.

- Так, значит, - скрестила руки на груди в попытке согреться, - пугать меня решил! - Отшатнулась, путаясь в складках собственной рубашки.

Перед глазами предстал холеный ворон редкостных размеров и равномерного окраса. Он угрожающе расправил крылья, попятился, цепляясь длинными когтями за перекладину.

- Мерзкая птица... - Эстер нахмурилась, с нескрываемой брезгливостью замахнулась на него рукой. - Фу! Пошёл прочь! Проваливай!

... Правда, это не произвело должного эффекта...

Ворон ощетинился, угрожающе занёс острый клюв, двумя взмахами поднялся в воздух, но лишь на считанные секунды. Этого с головой хватило, чтобы Эстер пугливо загородила себя руками, попятилась к двери. Довольный собой ворон сверкнул непроглядными черными глазами, деловито опустился на древесный пол террасы.

- Что смотришь?! - северянка нервно теребила дверную ручку, которая, как назло, заела. - Чёрт... Чего ждёшь?! Пока я тебя не огрею?! Нашёл тут... живодерку...

Птица встрепенулась, готовясь к повторному нападению.

- Только попробуй! - девушка поспешно огляделась, ища что-нибудь весомое, но под руку, увы, ничего не попалось; метнулась обратно к двери. - Открывайся! Ну же! Черты с два!

Ворон с невероятной лёгкостью вспорхнул в воздух, взмыв над самой её головой. Северянка зажмурилась от страха, завизжала, когда крылья скользнули близко-близко, царапая кожу, и что-то острое на долю секунды коснулось шеи. Девушка попятилась вдоль стены, с ужасом заметила натянувшуюся в воздухе цепочку, кольцо которой проворная птица сжимала в клюве. Эстер было замахнулась на неё рукой, как украшение треснуло, сорвалось с шеи.

- Чёрт! - Собственные ноги подкосились, и она, не удержав равновесие, плюхнулась на пол.

... Отбила копчик...