Пепел Наших Грёз

Глава шестнадцатая. Из воспоминаний/ Je t'adore, Эстер!

- Всё дело в кольце. - Равен неустанно вертел его в руках, так что на свету керосиновой лампы изредка проступали серебряные искры. - Оно - своего рода талисман, защищающий от порчи и проклятий. Родовых в частности.

Эстер с заинтересованностью подняла на собеседника глаза, но тотчас опомнившись, вернулась к работе.

Она только-только вернулась из прачечной, где вопреки своей гордости и честолюбию, выпрашивала никому не нужные, позабытые вещи. То же самое пришлось провернуть в кругу слуг, которые отнеслись в девушке то ли с пониманием, то ли с жалостью. В итоге, насобирала нехилую кучу одежды, многая из которой заслуженно называлась "носибельной". Тогда Эстер и загорелась сделать из неё нечто действительно стоящее, с воодушевлением взялась за нитки с иглой, что некогда казались вещью совершенно бесполезной. Равен к идеям отнёсся холодно. Даже боязно. Со словами:

"Не всему же попадать под лихую женскую руку", - скрупулёзно выудил из общей стопки рубашку и брюки на свой вкус.

- Проклятие? - Эстер вопросительно вскинула бровь. - Неужели, ты успел нажить себе врагов?!

- Это-то да, но к подобному роду вредительства они никогда не прибегали. Проклятие - дело прошлого и отнюдь не за мои проступки. - Он криво улыбнулся, прикусив внутреннюю сторону щеки. - Мой род (вначале своём Виндлессы, впоследствии - Моро) поселился в Иллиде-на-Медалле во времена самого её появления, поэтому я с гордостью могу назвать себя коренным жителем этих мест и со скорбью отметить, что нигде и никогда вне этих земель не бывал. Впрочем, никто из моих родственников как близких, так и дальних, путешествиями не увлекался; выбирался из Иллиды исключительно по долгу службы, редко то предполагающей. Мы настолько въелись в эти земли, что мне порой кажется, что мира вне берегов Медаллы и вовсе не существует. - Равен ненадолго прервался.

Потянулся за шерстяным одеялом, кутаясь в его пышные складки. Холодная весна пробивалась сквозь двери и стены, пропитывала тонкие ткани одежды; треснувшей, кровоточащей коркой застыла на губах.

- Время не щадит нас. Странно ощущать, что некогда я был частью огромной семьи, а теперь... - Молча покачал головой, опустил глаза. - Остался совершенно один.

В момент этих слов Эстер уколола палец распарывателем, поморщилась от собственной криворукости.

- Оставь это дело до утра, - Равен встревоженно вглядывался в её скрюченный силуэт.

Северянка отмахнулась, заулыбалась максимально сильно и натужно.

- Так о чём мы? Проклятие. Кольцо. - Деловито закинула ногу на ногу. - Так и не получила разъяснений.

- Сбился с темы. - Звучало с доброй толикой досады. - Поправляй меня, если опять уйду не в ту степь.

- Ничего страшного. - Покачала головой. - Так даже интересней. Я ведь толком и не знаю тебя.

В задумчивости перебирая собственные пальцы, Равен продолжил:

- Это произошло, когда Тэлум находился на последних этапах строительства. В те времена не существовало ограничений по времени и статусу, так что храм мог посетить каждый в любой удобный для себя момент. Говорят, то время было лучшими годами за всё существование Иллиды; сейчас же мы достигли неизбежного увядания и обесценивания всего того, что возвели наши предки. Флоид Виндлесс, некогда живший в нашей "родовой яме" на Фрайде-силк, не был человеком чести. Или элементарной совести. За свой короткий век он успел очернить наш род и оставить после себя немалое "наследство". Единственную жену свою он задушил, когда была она на пятом месяце беременности, двух сыновей своих сослал в Эрладскую Академию на краю Иллиды, которая более всего походила на приют для бездомных. Буйствовал, бездельничал, бранился на весь свет. В конечном итоге, согрешил с монахиней храма, за что и получил долгожданное отлучение от Тэлума. После этого он не раз врывался на службы, откуда его выпроваживали силой. Его признали невменяемым и хотели, было, упечь за решётку, но... Нашлись родственники, пожелавшие принять заботы о нём на себя.

- Всё дело в наследстве? - Эстер с тяжким вздохом опустила вспоротую с обеих сторон рубашку на колени, потянулась к ножницам.

- Разумеется. Никто бы не захотел связываться с Виндлессом, не будь на то весомых причин. - Равен подтянул к груди согнутую в колене ногу, подперев ею подбородок. - Проклятие проявило себя спустя пару дней. Многие тогда подумали, что Флоид не просто безумен. Нечестив. Он порос шерстью, потерял навык речи, зубы его заострились, ногти сменились самыми, что ни на есть когтями. Дело дошло до ежедневных визитов священника, который, увы, был абсолютно бессилен, но для успокоения жильцов с десяток раз освятил помещение. Тогда-то и стали ходить слухи, что это отец той самой монашки, которой Виндлесс умудрился заделать ребёнка, наложил оборотное проклятие. Верили с трудом. Решение искали неохотно.

- Что стало с девушкой?

- М? А это так важно?

В ответ северянка капризно надула губы.

- Просто интересно.

- Кажись, она скончалась во время родов от большой кровопотери. - Юноша поморщился.

- Бедняжка... - Эстер с дрожью стиснула отрез ткани в руках.

С минуту немо взирала на Равена, опомнившись, бросила сухое:

- Продолжай.

- Суть проклятия состоит в следующем: только находясь близ Тэлума, Виндлессы могут сохранять человеческий облик. Но все мы отлучены от храма. Получается замкнутая цепочка. Безвыходность.

- Погоди... - Эстер нахмурилась, неотрывно смотря в пол. - Так ты отлучен от Тэлума?!

Равен стиснул зубы, натужно улыбнулся.

- Мда... Только с несколькими поправками. Могу находиться рядом, даже на ступенях постоять, но входить внутрь строго запрещено. - Мял в руках край одеяла. - Я бы мог запросто разрешить эту проблему. Встретиться с администрацией Иллиды, затем с представителями духовенства. Доказать свою непричастность к делам моих предков... Но... Я не лицемер. Не верую. К тому же, все прекрасно знают, чем я "промышляю".