Пепел Наших Грёз

Глава двадцать четвертая. Прах и копоть

...

Нет ценности большей чем то, чего у тебя нет...

...

Тэлума больше нет.

Символ трех великих держав, достояние ни одного поколения многомиллионного народа, главная святыня, жемчужина в истории архитектуры. Теперь остались лишь руины.

То не сон, не дурное видение. Минутное осознание, впорхнувшее в разум диким страхом и недоумением.

- Мы были вынуждены временно покинуть мидорианскую часть Иллиды, - продолжала монахиня, смотря куда-то сквозь Эстер.

- Нам повезло, - в разговор вмешалась молоденькая служанка, - ещё во время захвата Тэлума мы гостили у отца Хьюгварда в Западной Ла-Джини. Боже! Вы бы видели эти просторы. Всё светло и зелено. Невозможно наглядеться! А здесь... Мы прибыли в Иллиду, как только смогли! Вы бы видели тот хаос, что творился на заседании совета! А город! Город! Такое запустенье и ужас, мне всё казалось, что мы вернулись во времена смуты. А потом... Потом... - её голос дрогнул. - Вы и представить себя не можете... Власть до последнего блюла их условия, но так не могло продолжаться вечно! Во время второго приступа эти чудовища пустили храм на воздух. Вы только подумайте, там всё ещё были люди! - она плакала навзрыд, но в тех слезах звучали наигранность и фальшь. - Все воспитанницы Элозианской Академии погибли, как одна!

- Не все... - Эстер невольно дрогнула, вспоминая день захвата храма.

- М? О чём Вы, милочка? - монахиня непонимающе уставилась на неё.

- Я... - северянка мялась. - Я была там... Тогда...

- Быть того не может! - служанка рассмеялась в недоумении, когда монахиня раздражённо прикрикнула на неё:

- Придержать бы тебе язык за зубами!

На том разговор был кончен, но смута на душе так и не улеглась. И Эстер всё представляла руины, некогда величественного здания, видевшегося ей во снах благим знамением.

Лазумийская часть Иллиды-на-Медалле выглядела не по погоде опрятно и по-столичному выдержанно. Песочные её тона перекликались с редкими вкраплениями гладко стриженной зелени и тонкими полосами иссиня-черных бассейнов траншей. Улицы полнились шумом и стрекотом, трещали по швам косые проспекты, прорастало меж домов раскидистое русло Медаллы.

Но Эстер чувствовала себя настолько выжатой и бессильной, что полное безразличие затмило всякое восхищение и трепет.

... Опостылело....

Она неторопливо брела в хвосте строя, с отчуждением во взгляде озиралась кругом. У центральной площади ненадолго замерла, наблюдая престранную картину: эдак десяток вооружённых до зубов гвардейцев толпой брели к зданию Совета. Средь них, окруженная плотной стеной, вышагивала незнакомка. Лицо и хрупкий силуэт её скрывал матовый алый плащ, тянущийся за ней длинным хвостом. Охрана то и дело "ненароком" наступала на него, забавя себя тем, как девушка неуклюже выворачивалась из-под их ног, спотыкалась, не смея требовать к себе и малейшего уважения.

... Она - пленная. И гроша не стоит...

На подходе к центральному входу шутка повторилась. На этот раз капюшон соскочил с плеч, обличая ранее скрытые черты. Золотые кудри рассыпались по плечам, подчёркивая безупречность белоснежной кожи, глаза сверкнули холодом и раздражением, их взгляд на секунду зацепился за силуэт Эстер.

То была Франческа. Без сомнений. Невозможно спутать или ошибиться.

Как вдруг:

- Эй! Ну Вы где?! Чего застыли?! - служанка возникла, кажется, из-под земли, потянула северянку за собой.

В тот момент в мысли закралась странная, но чрезвычайно навязчивая мысль: раз жива Франческа - жив и Витней, а найди она его, вместе смогут сыскать и Равена. А после... После волнение закрутилось в единую воронку, смешалось со свежим душистым воздухом.

Новый дом, временно распахнувший свои двери заблудшим душам, располагался под началом местного храма. Что-что, а это оставалось неизменным и извечно отягощающим фактом. Тусклые стены, выдержанный скупой интерьер, старая, прогнившая насквозь мебель. Эстер свезло разместиться в отдельной комнате, несуразно просторной с высокими потолками и одной полуразваленной кроватью - вот и вся роскошь. Служанка занесла ей постельное белье и сменную одежду, посоветовала обмыться с дороги.

- Меня Линдой звать, - проговорила она напоследок, уставившись на собеседницу круглыми тусклыми глазами, - а Вас?

- Эстер, - отозвалась та без всякого желания.

- Матушка очень волнуется и всё хочет узнать, что же с Вами приключилось...

- Знаю.

- Тогда, что ж молчите?

Ответа не последовало. Северянка отвернулась, медленно направилась в противоположный угол комнаты.

- Лучше... - обернулась вокруг себя, а в глазах мелькнула искра. - Расскажи ты мне.

- О чём же?

- О храме. Кто захватил его? И где находится сейчас?

- Отчаянные. Вам разве не известно? - Линда выглядела озадаченной.

- Мне думалось, что это лишь глупые домыслы.

- Отчаянные - пресквернейший народ. Впрочем, не их в этом вина. Их обвели вокруг пальца, заставили думать, что они действуют во имя всеобщего блага.

- Не соглашусь, - Эстер покачала головой, тут же одернула саму себя.

... Хм... Как быстро всё изменилось. Ещё пару недель назад она была по другую сторону диалога; думала и говорила иначе. Теперь, кажется, противоречила самой себе...

Линда же выразительно уставилась на неё, но объяснений ждать не стала.

- Недавно взяли в плен их предводителя - Даймонда Алроуза. Да простит меня Всевышний, но столь отвратительного... Язык не повернётся назвать его человеком... Демон, да и только!

- В плен? - Эстер дрогнула, вновь окрыленная надеждой.

- Да. Правда, ходит слух, что он сбежал. Стоит ли верить?! Не знаю.

- Пленили лишь его? Был ли кто ещё? - любопытство проклюнулось сквозь усталость.

- Хм... Трудно припомнить...

- Ну?

- Кажется, его фаворитка... Да-да! Точно! Её сейчас доставили в Лазумию. Будет решаться вопрос: ждёт ли её суд или заведомо отпустят на родину. Говорят, её держат здесь исключительно в целях шантажа господина Алроуза, но... кто знает... кто знает...