Пепел Наших Грёз

Глава двадцать седьмая. Спасаясь...

...Что сделал Вам я? Ответьте!

Чем провинился? Чем я согрешил?

Берясь судить меня, отметьте,

Я дня во злобе не прожил!..
Витней
_________

Они бродили кругами. Витней заметил это, когда силуэты ранее видимых деревьев стали повторяться, а центральная дорога, как и была далека, таковой и осталась. Заметить то заметил, но должной реакции от Даймонда не получил. Тот продолжал уверенно идти вперёд, и слова не бросив. И в тот момент в голову закралась странная, но чрезвычайно навязчивая мысль:

"Даймонд хотел, чтобы они заплутали. Хотел забрести в самую чащу".

Зелень сгущалась, темнела, покрывалась глубокими смоляными пятнами, сливаясь в единую непроглядную гущу. Потом снова редела и двоилась.

Вышли на незнакомую поляну; расположились на земле, желая передохнуть.

Голод сжирал изнутри, оставляя на месте прежних чувств и мыслей лишь отчаяние и усталость. На ближайшие метры - трава и земля, и дай Витнею время, он начал бы уминать и её. Устало распластался, ощущая как что-то в желудке заворочалось, с дребезжанием раскинулось, растекаясь по всему телу. И глаза уже практически сомкнулись, как в небе ярким огнём мелькнул неясный силуэт. Сначала думалось, что это всего-навсего ведение, обманка, картинка, выстроенная собственным разумом, но очертания становились всё чётче и ближе, обернулись обжигающе красной птицей, что камнем упала к ногам Даймонда. Роскошные перья, острый вогнутый клюв, длинный плащ хвоста - величиною она была с декоративную дамскую собачку, на вид такая же цветастая и нелепая.

- Очередной магический фокус, - "демон" подался вперёд, позволяя птице взгромоздиться на своё плечо, - игрушка, можно сказать.

Витней с непониманием уставился на него, поспешно поднялся на ноги.

- Таких птиц называют "зачарованными", выращивают в отдалённых краях Мидории и использую с одной конкретной целью: розыском преступников и без вести пропавших. Особенность этих пернатых состоит лишь в уме и покорности. Остальное дело за чарами. - Грубо сдернул с когтистой лапы прикрепленную записку, скрупулёзно запихнул её во внутренний карман фрака. - Поздравляю! Мы, кажется, на крючке!

А дальше всё произошло с секундной быстротой. Желавшую вспорхнуть птицу Даймонд с лёгкостью ухватил за хрупкое крыло, наблюдая, как она отчаянно билась в воздухе, с хрустом примял её к земле, в одно движение рассек мечом тонкую шею. Голова отлетела в сторону, к самым ногам Витнея; обездвиженные глаза-пуговицы тупо взирали на него из-под кромки смятых перьев.

- Зачем?

... Меч нещадно замарали кровью. Аж тошно стало...

- Что "зачем"? - Алроуз потух прямо на глазах.

- Зачем Вы сделали это?

- Как зачем?! - даже опешил от возмущения. - А что же Вы предлагаете?! Снова оказаться в плену?! Быть вздернутым на виселице?! Лучше скажите спасибо мне! Я спас Вас от смерти в ближайшие сутки! А если мы поторопимся, быть может, удастся скрыться и навсегда.

- Замечательно! - всплеснул руками, не находя в себе иных слов.

- Даже больше, чем Вы думаете... - пробормотал, поднимая с земли безвольное тельце. - Отобедаем?

- Сырым?!

- А как по-Вашему?! Какое оно?! Сырое, конечно...

- Воздержусь, - не скрывая отвращение.

А Даймонду, кажется, это чувство совершенно не было знакомо. Он не побрезговал сырым безвкусным мясом, с голоду давился потрохами. И вся эта сцена более всего походила на перебарывание самого себя и стоящего подле Витнея, жаль, удовольствия от того явно было мало.

- Простите, что прерываю, - силы и желание смотреть на ту картину иссякли, - но Вам совершенно не интересно, что там... в записке?

Алроуз сплюнул перо, растирая остатки крови по ладоням, бережно изъял оную, в одно движение развернул её. Замер. Глаза его бегло окинули строки, после чего он смял лист в руке.

- Ну?

- Ничего, чтобы хоть чуточку Вас касалось.

- Дайте глянуть!

- Пожалуйста, - с брезгливостью в лице бросил записку Витнею, так что тот еле поймал её в паре сантиметрах от земли.

В ошметке бумаги значилось следующее:

"Уважаемый Даймонд Алроуз, просим Вас добровольно явиться к Варловскому суду во избежание карательных мер с нашей стороны. Ваша вина уже доказана и признана, в Ваших же руках сейчас находится судьба, не побоимся этих слов, единственного близкого Вам человека - Франчески Аиронской. Суд будет благосклонен к ней, ежели Вы более не будете противиться власти".

И подпись с прилагающимися печатями.

- Скажите, - Даймонд выглядел опустошенным и обессиленным, - Вас когда-нибудь подставляли? По мелочи или значимо - не суть...

- Ну-у-у... - Витней ненадолго замялся. - Было пару раз.

- Мне думалось, вся ложь и плевки в спину остались примерно в Вашем возрасте. И больше я с этим, к счастью, не столкнусь. - С невероятной пристальностью уставился на собеседника. - Идут годы. Растёт статус - растёшь и ты сам в глазах окружающих. И начинает казаться, что подобные глупости в прошлом. В прошлом и предательства. Я... Никогда не верил в людей, но я верил в их страх. Чего-чего, а его для уверенности было вполне достаточно.

- К чему это? - Витней нахмурился, путаясь в непонимании.

Даймонд с болью усмехнулся.

- Она предала меня... Обобрала как юнца, подставила и предала. Впрочем, от Франчески другого и не стоило ожидать.

... Неужто?! Бред больного, да и только!..

- Франческа?! - возмущение стало поперёк горла. - Быть того не может! Она бы не посмела!

- А Вы хорошо её знаете?!

Вопрос ввёл в ступор.

... И действительно. Что уж говорить, совсем не знает...

- Вы только подумайте! Какая забава! Истинный преступник уже схвачен ими, а они и не догадываются. Всё жаждут поймать меня... Франческа не признается. Она не из тех, кто готов платиться за совершенное. Слишком печётся о своей шкуре, до моей же ей дела нет. И не было.