Пепел Олориона: Эхо памяти

Глава 1: Пепел на заставе

Запах горелой человеческой плоти въедался в кожаный воротник плаща, и Дэриан ненавидел этот запах больше всего на свете.

Он придержал коня на вершине холма, вглядываясь в низину. Там, где еще вчера высились деревянные башни пограничного поста «Оловянный ручей», теперь лежало черное, дымящееся пепелище. Ни звука. Ни ржания уцелевших лошадей, ни криков раненых. Только сухой ветер кружил в воздухе хлопья серого пепла, оседавшего на пожухлую траву.

Дэриан коснулся тяжелых наручей на своих запястьях. Холодное железо — редкий, грубый металл, не позволяющий магии коснуться его плоти — привычно холодил кожу. Дэриан не был магом. Он был Стражем, ищейкой на службе короля, обученным выслеживать тех, кто переступил черту. И судя по тому, как неестественно ровно выгорели бревна заставы, здесь поработал не огонь дикарей. Здесь дышало волшебство.

Он спустился с холма, спешился и пошел по хрустящему углю, держа руку на рукояти длинного меча.

Вокруг лежали тела гвардейцев. Около двух десятков мужчин. Но странно было другое: на них не было колотых ран от копий или стрел. Их кожа высохла, обтянув кости, словно из них за секунду выпили всю влагу, а на лицах застыл вечный, беззвучный крик ужаса.

— Метка, — процедил сквозь зубы Дэриан.

Это была работа мага, притом чертовски сильного и безумного. Того, кто ради такой мощи согласился впустить черные вены проклятия в свое собственное сердце.

Вдруг Дэриан замер. Острый слух следопыта уловил странный звук со стороны полуразрушенного каменного погреба — единственного строения, которое не сгорело дотла. Это был не стон. Это был тихий, прерывистый шепот, похожий на шелест сухих листьев.

Дэриан бесшумно двинулся вперед, обнажив меч. Сталь тихо запела, готовая к бою. Он перешагнул через обугленную балку, заглянул в темноту провала погреба и замер.

Там, среди обломков, на коленях перед телом коменданта заставы сидела девушка. На ней было изодранное дорожное платье, светлые волосы испачканы сажей, а тонкие плечи мелко дрожали. Но пугало не это.

Ее ладонь лежала прямо на залитой кровью груди мертвеца. В полумраке было видно, как по тонкой коже ее руки, прямо под рукавом, пульсируют и наливаются угольной тьмой вены. Магическая Метка. Девушка шептала заклинание, и в такт ее словам глаза покойника приоткрылись, отражая тусклый, призрачный свет.

Она не просто колдовала. Она пила его память. Извлекала эхо чужой ушедшей жизни.

— Довольно, — хрипло и властно произнес Дэриан, шагнув в погреб.

Девушка резко вздрогнула, будто ее ударили хлыстом. Она разорвала контакт с телом, и мертвец с глухим стуком упал на каменный пол. Она обернулась. В темноте ее огромные глаза, полные слез и первородного ужаса, на мгновение вспыхнули фиолетовым огнем, а затем этот свет угас, сменившись глубокой, бездонной синевой.

Дэриан наставил на нее острие меча.
— Медленно подними руки, ведьма. И без глупостей. Моя сталь не прощает чар.

Она тяжело дышала, прижимая испачканную в крови ладонь к груди, словно защищаясь. Черные вены на ее руке начали медленно бледнеть, прячась под бледную кожу, но Дэриан заметил, какую невыносимую боль это ей причиняло — на ее губах выступила капелька крови.

— Я… я не ведьма, — ее голос сорвался, он был хрупким, но в нем слышалась поразительная гордость. — И я не убивала их. Вы опоздали, Страж.

Они смотрели друг на друга: мрачный, покрытый шрамами воин, презирающий магию, и хрупкая девушка, несущая в себе проклятие памяти. Воздух между ними, казалось, заискрился от напряжения, и Дэриан впервые за много лет почувствовал, как внутри него против воли шевельнулось странное, необъяснимое влечение к этой опасной пленнице.

Дэриан не отвел меча. Его взгляд скользнул по ее лицу — бледная кожа, испачканная сажей, упрямо сжатые губы и глаза, в которых застыла гремучая смесь страха и вызова. Она была красива той редкой, хрупкой красотой, которая кажется чужеродной на залитом кровью пепелище. Но Дэриан слишком долго жил на свете, чтобы покупаться на ангельские лица. Магия всегда лжет.

— Все вы говорите, что невиновны, — хмуро ответил он, делая шаг вперед. — Однако твоя рука была в крови коменданта. И я видел Черную Метку. Ты Ткач Памяти, верно? Из тех крыс, что оскверняют покой мертвых.

Девушка покачнулась, тяжело опершись о сырую каменную стену погреба. Черные, похожие на трещины узоры Метки на ее предплечье медленно бледнели, уходя под кожу, но Дэриан заметил, как задрожали ее пальцы. Каждое использование дара выжигало ее изнутри, требуя страшную плату — крупицы собственной жизни.

— Мое имя Валери, — тихо, но отчетливо произнесла она, глядя прямо на острие его клинка. — И если бы я хотела вашей смерти, Ветролом, вы бы не успели достать меч. Тот, кто сделал это с заставой... он еще близко. Его Метка пахнет горелой серой и грозой. А моя магия... она лишь ловит эхо.

Она сделала слабый шаг навстречу, вопреки здравому смыслу. Дэриан ощутил, как к запаху гари примешался тонкий, едва уловимый аромат полевых трав, исходящий от ее волос. Это было странно и неуместно здесь, посреди смерти. Внутри него против воли натянулась какая-то невидимая струна. Циничный следопыт, привыкший видеть в магах лишь мишени, вдруг поймал себя на мысли, что его тянет защитить эту девчонку, а не заковать в кандалы.

— Довольно разговоров, — оборвал он собственные мысли, злясь на эту внезапную слабость.

Дэриан убрал меч и рванулся вперед, перехватывая ее запястья. Девушка слабо вскрикнула, попытавшись вырваться, но его хватка была железной. Он резко прижал ее руки к ее же груди и защелкнул на ее тонких запястьях тяжелые наручи из холодного железа.

В ту же секунду Валери судорожно выдохнула, ее глаза широко распахнулись, а тело обмякло. Холодное железо мгновенно и грубо отсекло ее от магических потоков мира. Для любого мага это было сродни внезапной слепоте или удушью. Она упала бы на грязный пол, если бы Дэриан не подхватил ее за талию.

Она оказалась удивительно легкой. Страж прижал ее к себе, чувствуя, как бешено колотится ее сердце под тонкой тканью платья. Валери подняла на него взгляд, полный боли и жгучей обиды. Их лица оказались так близко, что он почувствовал ее горячее дыхание на своих губах. На мгновение мир вокруг сожженной заставы перестал существовать — остались только ее синие глаза и странное, пугающее притяжение, вспыхнувшее между ними, как сухой порох.