Пепел первой жизни: между любовь и местью

Глава 11

Тяжёлая люстра отбрасывала мягкий свет на длинный стол, уставленный блюдами, от которых веяло теплом и пряностями. Треск дров в камине смешивался с приглушёнными голосами, и всё казалось бы, мирным, почти уютным, если бы не та самая натянутая струна внутри меня.

Я чувствовала её каждый раз, когда отец поднимал глаза от бокала вина и останавливал взгляд на мне. Словно его холодный прищур проверял: не свернула ли я с той дороги, по которой он ведёт наш род?

— Ариана, — произнёс герцог Шеон, неторопливо откинувшись в кресле, — как прошли твои занятия в Академии?

Внутри у меня сразу всё сжалось. Я вспомнила едкие шепоты девиц, тяжёлые взгляды профессоров, свои постоянные попытки играть на два фронта. Воспоминания обжигали. Но я улыбнулась. Именно в эту секунду я натянула маску — лёгкую, сияющую, как тончайший фарфор.

— Благодарю, отец. Всё хорошо, — мой голос звучал мягко и послушно, как у любой примерной дочери. — Преподаватели щедры на похвалу, а новые знания вдохновляют.

Я видела, как напряглись губы Клода — брат-то знал, что «щедрость» профессоров часто оборачивалась язвительными замечаниями. Но он промолчал.

Валентина — матушка — склонила голову чуть набок и улыбнулась теплее:

— Я так и знала, что ты справишься, Рия. Ты унаследовала силу духа своей матери.

Сердце на мгновение болезненно кольнуло — мама. Моё настоящее детство, моё прошлое, мои корни. Но я не позволила себе ни дрожи в голосе, ни слезы в глазах. Маска оставалась безупречной.

Я кивнула и сделала вид, что принимаю её слова с благодарностью. Внутри же — горело пламя. Я знала, что сила моей матери — это не улыбки за столом и не покорность перед волей мужа. Это борьба. Это умение не сломаться там, где другие падают.

Я посмотрела на всех за столом: на отца, на Валентину, на Клода… даже на Аарона, мрачно сидевшего в тени, молча ковыряющего еду. Никто не видел настоящей меня.

И это было хорошо.

Потому что настоящую Рию, они пока не готовы узнать.

Опустив вилку и аккуратно сложив приборы так, как учили в Академии, я позволила себе короткий взгляд в сторону Аарона.

Он сидел чуть поодаль, в полутени, где огонь камина лишь изредка касался его профиля.Вечерний свет делал его лицо ещё более суровым, а широкие плечи — будто непробиваемой стеной.

Он не говорил ни слова. Только двигался размеренно: нож — мясо, кусок хлеба, глоток воды.

Словно весь ужин для него — механический ритуал, а не трапеза.

Я невольно задержала дыхание.

Это молчание было громче любых слов.

В прошлом я бы приняла его хмурое молчание за презрение. Сейчас же смотрела иначе — как холодный наблюдатель, как охотница. Я искала в его позе, в том, как он держит кубок, в том, как не смотрит ни на кого, слабость. Трещину, за которую можно ухватиться.

И не находила.

Аарон был словно вытесан из чёрного камня. Молчаливый, закрытый, недоступный.

Я поймала его взгляд. Тяжёлый, прямой, холодный. Глаза его сверкнули на мгновение, и я почувствовала, как сердце пропустило удар.

Но я не отвела глаз. Маска безразличия — вот моё оружие.

Я чуть приподняла бровь, наклонила голову в бок и едва заметно улыбнувшись уголками губ, как будто говорила: «Ты для меня не более чем любопытный предмет для изучения».

Он тоже не дрогнул. Но я уловила, как его пальцы чуть крепче сжали нож. Это мелочь, которую не заметил бы никто за столом.

Но я заметила.

И этого хватило, чтобы внутри я улыбнулась уже по-настоящему.

Вот он, знак. Пусть едва заметный, но всё же трещина в его безупречной маске.

Я поняла: такого врага не побеждают силой. Его приручают. Держат ближе, чем друзей, так, чтобы он не мог обернуть свой клинок против тебя — потому что он сам станет твоим щитом.

Да, я ему не доверяю и, возможно, никогда не смогу. Но мне и не нужно доверие. Мне нужен союз. Мне нужен Аарон — рядом, а не напротив. Лучше он будет защищать меня своим мечом, чем поднимет его против меня.

Я опустила ресницы, позволив себе ленивую улыбку, будто эта встреча взглядов не значила ничего.

Хотя в действительности — именно в этот момент я приняла решение…

Ужин близился к концу. За столом звучали привычные фразы, смех, вежливые реплики — всё казалось обычным. Но для меня этот вечер стал поворотным.

Когда слуги собрали посуду и свечи начали догорать, я поднялась из-за стола, ощущая на себе мимолётный, но всё же внимательный взгляд Аарона.

Попрощавшись со всеми, я покинула их и ушла к себе. Спать? Ну уж нет. Слишком много мыслей…

Медленно в раздумьях я дошла до своей спальни. Остановившись перед зеркалом, я внимательно посмотрела на отражение.

Передо мной стояла девочка.

Одиннадцать лет. Хрупкая фигурка, тонкие плечи, косы сбились после дороги. Щёки ещё сохраняли детскую округлость, губы — мягкие, как у ребёнка. Взрослые сказали бы: милая, почти кукольная.

Я едва сдержала усмешку.

Кукольная? Вот уж страшный враг, не правда ли? Ни один человек не дрогнул бы, глядя на такую девчонку. Ни один не догадался бы, что за этими наивными чертами прячется душа двадцатилетней женщины, которая уже видела, как рушатся дома, и как гибнут люди.

Но глаза… глаза выдавали всё. Слишком внимательные, слишком серьёзные. Не глаза ребёнка, а взгляд охотницы, изучающей добычу. Я знала это и потому чуть прищурилась, отводя их в сторону, — так проще скрывать правду.

Наклонила голову и пригладила непослушную прядь.

«Да, пусть все думают, что я всего лишь ребёнок, — мелькнула мысль, ироничная, почти насмешливая. — Пусть недооценивают. Эта маска — моё лучшее оружие. Никто не ожидает удара от ребенка».