Пепел первой жизни: между любовь и местью

Глава 13

Снег искрился так ярко, что глаза щипало. Мороз щипал щёки, дыхание вырывалось облаками пара.

Я только вышла во двор, когда услышала громкий окрик:

— Ри-Ри! Лови!

Не успела оглянуться, как что-то белое и холодное ударило меня в плечо. Снежок распался крошками, осыпав мой капа с меховой оторочкой.

— Клод! — возмутилась я, но голос мой предательски дрогнул от смеха.

Брат уже лепил следующий ком. Щёки у него горели, волосы растрепались, а глаза сверкали азартом. На ресницах у него поблёскивали снежинки, будто мелкие кристаллы.

Честное слово. Ребёнок.

— Это вызов, сестрица! Герцог Сайрес не сдаётся без боя!

Я нагнулась, снег приятно заскрипел под пальцами, холод мгновенно обжёг ладони. Я сжала ком и метнула его в Клода. Попала прямо в грудь.

— Ах! — он театрально завалился назад в сугроб, раскинув руки. — Смертельное ранение! Я повержен!

Смех сорвался с моих губ неожиданно звонко, так что даже сама удивилась. Когда в последний раз я смеялась так свободно? Без маски, без игры, без страха?

Братец, конечно, не собирался сдаваться. Он вскочил, отряхнулся и кинул сразу два снежка подряд. Я закричала и метнулась к мраморной статуе, укрывшись за её каменным плечом. Снежки ударились о камень и разлетелись осколками.

— Нужен союзник! — крикнул Клод, оглядывая двор. Его взгляд упал на фигуру у конюшни. — Аарон! Идёшь со мной против неё?

Я высунулась из-за укрытия.

— Или с дамой против самоуверенного герцога! — выкрикнула я, чувствуя, как азарт разгорается внутри.

Аарон стоял неподвижно. Чёрный плащ, руки скрещены на груди, пар клубился над его плечами, словно туман. Взгляд спокойный и тяжёлый. Он смотрел так, будто мы были детьми, играющими в глупые игры, и я почти уверилась, что он отвернётся.

Но вдруг он наклонился, зачерпнул горсть снега и сжал её в ладонях. Белый ком блеснул в его пальцах. Его глаза на миг задержались на мне — тяжёлые, испытующие, будто спрашивающие: «Ты этого действительно хочешь?»

И прежде чем я успела ответить, снежок полетел… прямо в Клода. И попал ему прямо в его аристократическое лицо.

— Эй! — брат вскрикнул, отплёвываясь. — Предатель!

Я расхохоталась. Настоящим смехом, до слёз, так что морозный воздух обжёг горло. Клод кинулся на нас с целым запасом снежков, и двор наполнился криками, смехом, хрустом шагов по снегу.

Аарон больше не бросал снежков. Он стоял чуть в стороне, но рядом. Его губы оставались суровыми, но я заметила, как уголок едва заметно дрогнул. Совсем чуть-чуть.

Этого хватило, чтобы я почувствовала странное тепло внутри.

В этот момент я поняла: даже самые холодные стены могут дать трещину. Нужно лишь найти правильный удар.

Смех рвался сам собой — звонкий, чистый, как хруст снега под сапогами. Я смеялась так, что даже щёки заболели, а холодный воздух жёг лёгкие.

И вдруг меня пронзила мысль: когда я в последний раз смеялась вот так?

В прошлой жизни всё было иначе. Там мой смех был как маска — натянутый, фальшивый, чтобы угодить, чтобы скрыть слёзы. Там, в золотой клетке дворца, я научилась улыбаться, когда внутри умирала. Даже мой хохот тогда звучал чужим, резким, будто принадлежал другой женщине.

А здесь… я всего лишь маленькая девчонка, кидающаяся снежками со своим братом. Мир на миг перестал быть ареной, где я должна выживать. И от этого мне стало невыносимо легко — и страшно одновременно.

Я бросила ещё один снежок, и Клод, смеясь, упал в сугроб, размахивая руками, будто сдаётся, изображая поражение. Его смех был громким, тёплым, как костёр в зимний вечер, и заразителен, чист, он щекотал сердце, которое я уже давно считала каменным.

Оглянувшись, я поймала взгляд Аарона. Он всё ещё стоял чуть поодаль, молчаливый, серьёзный, словно чужак среди нашей зимней кутерьмы. Но я видела — он сделал выбор. Один-единственный снежок, запущенный в Клода, был больше, чем просто шутка. Это был крошечный мост между нами.

И я поняла: в прошлой жизни у меня никогда не было шанса строить такие мосты. Я всегда жила среди стен, ловушек, масок. А сейчас… сейчас у меня есть шанс.

В прошлой жизни мы были врагами. Его клинок принёс мне горе, и я поклялась, что никогда этого не забуду. Но сейчас я видела перед собой шестнадцатилетнего юношу, не чудовище. И я знала: если он способен хотя бы раз бросить снежок ради игры — он способен и на большее.

Я смеялась, и этот смех был моим клятвенным обещанием самой себе: в этой жизни я найду место, где можно смеяться по-настоящему. И я заставлю даже тех, кто привык быть камнем, хотя бы раз дрогнуть.

Я смеялась до слёз, задыхаясь от мороза и собственного веселья. Даже волосы выбились из-под косы и липли к щекам, но мне было всё равно. В этот миг я жила — легко, свободно, будто прошлой жизни никогда и не было.

Мой смех стих, уступая место холодной ясности. Я нагнулась, подняла с земли комок снега и задержала его в ладони. Холод жёг пальцы, но я крепко сжала его — как клятву.

Да, именно так. Маленькими шагами. Игрой, улыбкой, шуткой. Я заставлю тебя быть рядом, Аарон. Ты даже не заметишь, как станешь моим щитом.

Я разжала пальцы, и снег рассыпался блёстками на ветерке. И в этот миг я знала: игра началась.

Когда смех стих, мы втроём направились к усадьбе. Снег скрипел под сапогами, дыхание поднималось в морозном воздухе лёгкими облаками. Клод всё ещё шутил и пересказывал, как он «героически пал под градом снежков», а я лишь улыбалась, кивая в такт его словам. Но мысли мои уже были далеко.

У входа Клод хлопнул Аарона по плечу, смеясь:

— Признайся, ты специально поддался! Иначе я бы точно оказался лицом в снегу первым.