Пепел прошлого

Глава 1

Штат Калифорния.

Я заехала во двор на мотоцикле и выключила двигатель. Горячий металл подо мной медленно остывал, пока я снимала шлем, выдыхая. Ветер всё ещё гулял в волосах, как будто не хотел отпускать меня с дороги.

На улице пахло раскалённым асфальтом и обжигающим солнцем — таким же, как каждый чёртов день последних месяцев. Я встала, стянула рубашку оставаясь в топике и, бросив взгляд на пустой двор, направилась к входной двери.

Ключи щёлкнули в замке привычно.

Тихо.

Слишком тихо, если бы не...

Звуки гитары.

Я замерла.

Низкие, глубокие аккорды проникали в сердце, будто пальцы не по струнам ходили, а по нервам. Я знала эту мелодию.

Слишком хорошо знала.

Папина песня.

Та самая, которую он пел, пока я засыпала.

Мелодия, от которой у меня до сих пор всё сжимается внутри.

Я не слышала, чтобы мама включала её... годы, наверное.

Каждый из нас скучал по-своему. Мама — молча, выжигая чувства внутри. Я — скрываясь по ночам на пустых трассах и глотая ветер.

Но сейчас она слушала.

И мне стало больно.

Потому что если она слушает эту песню — значит, боль сильнее, чем обычно.

Я тихо подошла к её двери и постучала, но она не услышала.

Я приоткрыла.

И застыла.

Мама сидела на полу, спиной ко мне.

На коленях у неё — старая, потрёпанная фотография.

Мы втроём.

Папа, мама, и я — крошка с дурацкими косичками, прижимающая к груди Пинко, моего пингвина.

Господи, сколько лет этой фотографии...

Я заметила, как её плечи вздрогнули.

Она быстро вытерла щёки, резко выключила музыку.

Повернулась ко мне и улыбнулась.

Слишком быстро.

Слишком натянуто.

Я увидела, как дрогнули уголки её губ, и всё равно она делала вид, что всё в порядке. Как всегда.

Я подошла к ней, опустилась на пол рядом.

— Я тоже безумно скучаю по нему, мам, — прошептала я.

Она не ответила.

Только кивнула и прижала меня к себе.

Её объятия были знакомыми, как запах дома.

Я уткнулась в её плечо. Молчаливая тишина окутала нас, только сердце стучало где-то в висках.

— Ты знаешь, — сказала она тихо, — иногда я боюсь, что забуду, как звучал его голос. А потом включаю песню, и он будто возвращается.

— Он всегда с нами, — сказала я. — Даже если мы больше не те, кем были.

Она тихо улыбнулась, вытерла глаза и отвела взгляд, будто пыталась сохранить внутри всё, что её разрывает.

Несколько секунд прошли в молчании, пока она не произнесла, почти шёпотом:

— Он знал, что однажды всё может пойти не так...

— Что? — я нахмурилась.

— Помнишь того мужчину с пикника?.. — Она говорила спокойно, почти отрешённо. — Он был... не просто другом. Он пообещал отцу, что будет нас защищать, если...

Я задержала дыхание.

— Он ведь нас ищет, да?

Мама помолчала. Поднялась, подошла к окну, вглядываясь куда-то в рассветный свет за стеклом.

— Не знаю, — произнесла она наконец. — Возможно.

И добавила уже жёстче:

— Ты была на мотоцикле?

Я фыркнула.

— А на чём ещё мне добираться? Автобусы душные, университет — ад, работа — ещё хуже.

Мама тяжело вздохнула, но ничего не сказала.

Она знала.

Я не нарушаю правил. Я не выкладываю фото. Не общаюсь с чужими. Не раскрываю имени.

Но мотоцикл был исключением. Единственное, что осталось от отца.

Единственное, что делало меня свободной.

— Он бы гордился тобой, — прошептала мама. — Но ты знаешь, я не просто так всё это запрещаю, Кейлана.

— Я знаю.

— Они всё ещё там, — продолжила она, будто игнорируя мой ответ. — Живы. Опасны. Стоит дать малейший след — и...

Я перебила её.

— Мам. Мы уже одиннадцать лет как другие. Они не найдут.

— Если ты так уверена — значит, я плохо тебя учила, — тихо ответила она. — Никогда не будь уверена. Никогда.

Тишина снова упала между нами.

Я не спорила.

Она была права.

Через минуту мама выпрямилась, будто собирая себя обратно по кусочкам.

— Ужин на плите. Я на вторую работу — Мишель снова заболела, подменю. Ты справишься?

Я кивнула.

Она прошла мимо, поцеловала меня в висок и взяла сумку.

А я осталась сидеть на полу.

В руках — старая фотография.

На губах — та самая мелодия отца.

Я вздохнула и поднялась.

***

Открыла дверь, зашла, бросила взгляд на кровать — и невольно улыбнулась.

На подушке, как и всегда, сидел мой Пинко — плюшевый пингвин с неровным швом на одном крыле.

Тот самый.

С тем самым шрамом.

Усевшись на край кровати, надела наушники. Пальцы автоматически выбрали нужную мелодию — песня папы.

Та, под которую он укачивал меня на руках, когда мне снились кошмары.

Та, под которую я, кажется, впервые поверила, что всё будет хорошо.

Глаза закрылись сами собой.

И память увела меня в тот день, к которому я возвращалась чаще всего, когда не хватало воздуха.

⸻

Это было лето.

Жаркое, пахнущее дымком от мангала и сладкой вишней, которую я тогда упрямо не хотела есть.

Мы с папой и мамой, а ещё с его другом и его семьёй поехали на пикник.

Я не знала тогда, кто эти люди. Просто «друг папы - дяди Арно» и его жена, и...

Мальчишка.

Немного старше меня.

С дерзкой ухмылкой и глазами цвета огня.

Мне он сразу не понравился.

Слишком шумный. Слишком самоуверенный. Слишком...

Противный.

Я помню, как сидела на траве с куском арбуза, когда папа подошёл ко мне с коробкой, перевязанной яркой лентой.

— Угадай, кто пришёл к тебе с Южного Полюса? — сказал он с заговорщицкой улыбкой.

Я вытащила из коробки Пинко. Плюшевый, серый, с огромными глазами и смешной перевязью на пузике.

Я влюбилась в него с первого взгляда.

Обняла так крепко, будто он был настоящим. И не отпускала.

Потом был смех, шашлыки, влажные салфетки, липкие руки, папа с гитарой, костёр, мамины плетёные косы и розовые брызги заката.