Пепел реальности

Глава 6 - Пробуждение

Запах.

Первое, что он ощутил — острый, стерильный запах. Как будто всё тело погрузили в хлорку и спирт. Затем — гулкий, равномерный писк. Не пронзительный, но ритмичный, как отсчёт. Писк жизни.
Он попытался вдохнуть — и словно вдохнул иголки. Горло горело, в нём стояла трубка. Паника сжалась в груди. Тело дёрнулось, но что-то держало. Ремни?

Свет слепил глаза. Всё было слишком реально.

— Он проснулся, — холодный голос. Без эмоций. Не восторженный. Не радостный. Просто констатация.
— Уберите трубку. Да, аккуратно. Он в сознании.

Что-то выдернули из горла — и он закашлялся. Горло будто обуглилось. Он инстинктивно повернул голову, пытаясь увидеть, кто рядом.

— Итан Картер? — голос мужской, усталый. Медбрат или врач. — Вы меня слышите?

Он едва кивнул.

— Вы в окружной клинике. Вас ввели в медикаментозную кому. Вам есть что сказать?

Он хотел спросить, где Джейк. Где Эллисон. Но слова не шли.

— Ваш адвокат будет завтра. Вам нужно восстановление. — Пациент, не человек.
— Что… — хрипло, почти беззвучно. — Что… со мной?
— Вы были в аварии. У вас переломы, травма головы, но вы идёте на поправку. — Пауза. — Вас ожидает следствие. Я не имею права обсуждать детали.

Врач ушёл, даже не закрыв за собой дверь.

Он остался один. В настоящем.

Боль — не метафора. Она билась в каждом суставе, стучала в висках, горела в груди.
Слёзы — настоящие. Горькие. Не из вины. Из жизни.

Он был жив, и это было… хуже, чем смерть.

Он смотрел в белый потолок, который казался слишком ровным, слишком человеческим. Без искажений. Без иллюзий. Всё в этой комнате было настоящим — и, как назло, отвратительно обыденным. Монотонный капельник, кислородный аппарат, приглушённый гул за дверью. Жизнь. Такая, какой он её оставил — уродливой, жестокой, без прикрас. Прошло несколько минут — или часов — прежде чем он вновь услышал шаги. Не те, лёгкие и мягкие, что звучали раньше в его снах. Эти были тяжёлыми. Мужскими. Уверенными.

— Итан Картер, — сказал новый голос. Уже не врачебный. Более ровный, деловой. — Я офицер Питерс. Мы поговорим позже. Пока что — пришёл убедиться, что вы очнулись. Ваш адвокат будет завтра. Вам всё ясно?

Итан попытался снова что-то сказать, но смог лишь кивнуть. Офицер не стал дожидаться ответа. Просто вышел. Так, будто говорил с пакетом доказательств, а не с человеком.
В палату зашла молодая медсестра. Без слов сменила капельницу. Ни взгляда, ни участливой улыбки.

Он снова остался один.

Мысли путались. Прошлое и настоящее ещё не срослись. Он вспоминал Джейка. Как мальчик смотрел на него. Как исчез на том мостике. Он знал: это был прощальный дар, а не обещание. Теперь всё зависело от него.
Через боль он поднял руку. Медленно, как будто это была чужая конечность. Провёл по лицу. Щетина. Сухая кожа. Никаких прикрас.
Он всхлипнул — звук сорвался с треском. И вдруг всё накатило. Не как на экране, не как во сне. А как пуля в грудь.

Он убил Эллисон.
Он оставил Джейка одного.

Он лежал здесь, пока время шло без него. Пока кто-то хоронил, кто-то плакал, кто-то судил. А он… просто спал. Нет. Не спал. Прятался.
Он вцепился в простыню. Хотел кричать — но мог только дышать. С трудом. Но это был первый шаг. И он сделал его.

На следующее утро свет был таким же — стерильным, резким, утренним. Но внутри что-то изменилось. Впервые за долгое время Итан не проснулся в кошмаре. Он проснулся в аду, но знал — он настоящий.
Дверь открылась без стука. Вошёл человек в тёмном костюме, с тонкой папкой в руке и усталым лицом. Адвокат.

— Мистер Картер. Меня зовут Уэйн Брауэлл. Меня назначил суд. Ситуация, мягко говоря, непростая.

Он не подошёл близко. Держался отстранённо.

— Вы обвиняетесь в убийстве вашей супруги — Эллисон Картер, и в создании ситуации, приведшей к угрозе жизни несовершеннолетнего. Ваш сын, Джейк Картер, жив. С ним сейчас работают психологи. Он под опекой государства.

Итан отвернулся. Слёзы уже не лились. Всё было сухо. И страшно.

— У вас есть право молчать, — продолжил адвокат. — Но если вы готовы сотрудничать, мы можем... попытаться не превратить это в публичную казнь.

— Я... — хриплый, почти сорванный голос. — Я хочу знать, как он. Джейк. Мой сын.

Уэйн посмотрел на него строго, будто проверял, осталась ли в нём совесть.

— Он жив. Напуган. И больше ничего от вас не хочет. Пока.

Молчание было таким же тяжёлым, как и кома, из которой он вышел.

— Это будет долгий путь, мистер Картер. Если вы на него ступите — вы пройдёте его не человеком. А тенью. — Он закрыл папку. — Но шанс — есть.

Адвокат вышел. Оставив за собой воздух, пахнущий бумагой, законами и холодом. Итан остался один — в первый день своей новой жизни. Жизни, в которой ему больше некуда было падать. Значит, оставалось только идти вверх.

…

Реабилитация. День первый.

Он не чувствовал ног.

Медсестра — молодая, в маске, с нейтральным выражением лица — крепила ремень под его грудью, готовя к пересадке в кресло.

— Держитесь за поручни, — сказала она без интонации. — Медленно. Без рывков.

Итан сжал поручни кровати. Руки дрожали. Сил не было, но тело слушалось — плохо, но слушалось. Когда его подняли, он застонал. Боль прошлась по позвоночнику, будто кто-то провёл гвоздём.
Он сел в кресло. В голове гудело, пот стекал по вискам. Но он сидел. Прямо. Осознанно. В реальности.

— Через пару дней попробуем сделать шаг, — произнесла она. — Пока вы просто катитесь.
— Ага, — прошептал он. — Я теперь… груз?
— Не задавайте вопросов, на которые знаете ответ.

Они ехали по коридору. Люминесцентные лампы, бледные стены, тишина, нарушаемая только скрипом колёс и отдалённым звоном металлических подносов. Он чувствовал себя пустым сосудом, двигающимся по чужой воле. Занятие было простое: сесть у стены, выпрямить спину, дышать глубоко. Пятнадцать минут. Для него — как марафон.

— Скажите, как боль? — спросила реабилитолог. Женщина постарше, с короткими волосами и голосом, будто сигаретами и жизнью натёртый.
— Реальна, — выдохнул он. — Значит, я жив.