Пепел Серебряной Короны

Глава 2: Возвращение

К вечеру на корабле началась суматоха. Проснувшись от приглушенных команд и грохота, я с трудом разлепила глаза. Арес, сидевший на стуле, посапывал, скрестив руки, словно не замечая царящего вокруг хаоса. Едва я пошевелилась, он открыл глаза и, не торопясь, произнес: – М? Молодец, что проснулась. Только лучше присядь, они сейчас швартуются: сначала корабль стянут, потом паруса сложат, к высадке подготовятся. Не торопись. Сказав это тоном обычного отчета, бесстрастно, как автомат, он снова закрыл глаза, вытянул ноги и опустил голову. Послушно сев, я просидела, наверное, с полчаса, наблюдая из окна за суетливыми матросами, скидывающими трос, и береговыми работниками, привязывающими его к деревянной свае. Вся процедура заняла около получаса, после чего в каюту постучали. Открыв дверь, заглянул матрос в засаленной рубашке и тканевой бандане на голове. – Мадам, капитан сказал, что делегация может покинуть судно. Пойду к дипломатам. Поспешно закрыв дверь, он удалился, топая в противоположном направлении. Собрав свою сумку, я протянула её Аресу, и он послушно принял её. Прихватив попутно платье, висевшее в шкафу, я испытывала непреодолимое желание поскорее покинуть эту колыбель морской болезни. Выйдя из комнаты, я направилась наверх, к правому борту корабля, где меня уже поджидал капитан. – Приятно было сходить в плавание? – Вполне, Жарн. – Думаю, отец будет вас ждать где-то здесь, хотя… Ваше же поместье недалеко. Так что, думаю, дойдёте с таким… вышибалой. Давно хотел сказать. Арес едва заметно хмыкнул на его слова, не удостоив капитана взглядом, и, посмотрев на меня, кивнул в сторону подготовленного помоста. Подхватив подол платья, я, стараясь не запачкать его о грязные доски, перешла на помост и, подойдя к концу, спрыгнула. То же самое, с легкостью и грацией кошки, сделал и Арес. Возле пристани нас уже ожидала карета с кучером. Я узнала его — это был дворецкий Райн. – Графиня, мы заждались вас. Ваш отец уже переживал, не перехватил ли вас какой недоброжелатель. – Райн, я достаточно устала от этой морской качки. Будь добр, без лишних разговоров доставь меня в поместье, в родной дом, к охране, мягкой койке и ванне. – Ха-ха, ваша светлость, как скажете. Заходите и вы, Арес, прошу. – Ага, – гаркнул Арес, тяжело ступая по сходням, как медведь. Сев в карету, я поежилась. Подлые волны, казалось, преследовали меня даже на суше. Мы тронулись по ухабам, ощущая каждый камень под колесами. Разбитая дорога вскоре сменилась мощёной. Одна морская качка сменилась на сухопутную, более понятную, но не менее утомительную. Скрестив руки на груди, я всматривалась в мелькающие за окном пейзажи, мечтая лишь об одном – о тишине и покое. – Яра, что задумала на сей раз? – Ничего, – процедила я сквозь стиснутые зубы, не открывая глаз. – Ой, я тебя умоляю. – Ничего, – я резко открыла глаза и посмотрела прямо в его, – совсем ничего. – Мда… После этой короткой перепалки в карете воцарилось тягучее молчание. Наконец, вдали показалось наше поместье, возвышавшееся над городом, словно каменный страж. Подъехав к деревянному частоколу, окружавшему поместье, я с облегчением выдохнула и поспешно выпрыгнула из кареты. За мной последовал телохранитель. С вышки тут же раздался грубый окрик: – Кто такая? Назовись! Подняв голову, я посмотрела на солдата, стоявшего в стеганке с арбалетом в руках. – Гильям, если ты сейчас не прикажешь открыть ворота… – Извините, миледи, это просто протокол. – Я знаю. Что же, раз так… Сложив руки домиком, я приняла нарочито важный вид и словно отчитывала рапорт: – Молодая графиня дома Де Мартин, юная Яра, прибыла домой, стоя на пороге дома, который, черт вас побери, не хотят открывать! – произнесла я последние слова нарочито громко, зыркая на стражника. Сзади раздался сдавленный смешок. Повернувшись к Аресу, я подмигнула. И тишина за забором мгновенно взорвалась гомерическим хохотом. Без команды стражника началась шумиха, заскрипели петли, и наконец передо мной распахнулись ворота. Меня встречал командир стражи, седовласый гном, ветеран войны, закованный в видавшую виды кольчугу. – Нагай, ну ё-маё. – Ха-ха, – с его глаз текли слезы, он поспешно их утирал своим огромным кулаком, – ну миледи, чтоб вас… – Ага, не томите. Едва ворота приоткрылись, я юркнула внутрь быстрее Ареса. И он, понимая, что с вещами за мной не угонится, лишь раздраженно фыркнул. Я, воспользовавшись моментом, схватила юбки и со всех ног припустилась к главному входу. Зная, что подобная дерзость не останется безнаказанной, я слышала, как он кричит: – ЯРА, СТОЯТЬ! Улыбаясь во весь рот, я добежала до входа, крутанулась на месте, словно балерина, вставила руки в боки и приготовилась его встречать. Переводя дыхание, я наблюдала за приближающимся Аресом, на лице которого читалось крайнее недовольство. Нырнув в прохладу поместья, я с наслаждением вдохнула знакомый запах старого дерева и воска. Слева располагались двери в мою комнату и комнату старшей сестры, покинувшей этот мир слишком рано, а справа – кабинет отца. Не теряя ни секунды, я устремилась направо, пытаясь унять бешено колотящееся от бега сердце. Остановившись возле кабинета, я глубоко вдохнула, поправила платье и, улыбаясь, постучала. – Войдите, – услышала я знакомый голос. Толкнув дверь, я вошла. Отец сидел за массивным столом из ясеня, утопая в грудах бумаг. Большое окно было распахнуто, впуская в кабинет ароматы цветущего сада. Черноволосый, с едва заметной сединой, в очках, скользящих по кончику носа, он выглядел уставшим, но довольным. – Ну, здравствуй, доченька, – откинувшись на спинку кресла, он снял очки и положил их на стол. Закинув руки за голову, он не выказал ни малейшего удивления моим появлением, словно я отлучилась за рогаликами. – Привет! Я дома, наконец. – Ага, и как всегда… Взрослей уже, Яра, тебе двадцать один. Ладно… Как удалось провести дипломатию? – Они отказали в выдаче денег, требовали продать им акции, корабль. Но я посчитала, что галеон наш стоит дороже долга. Уж если так, лучше фрегат отдать в качестве долга. Но у меня есть хорошие новости: к нам скоро, через пару месяцев, приедет представитель из торговой компании. Я смогла с ними договориться о пошлинах. Но да ладно… Я всё расписала в отчетах, почитаешь — узнаешь. – Ох… – Знаю, знаю, подобает вести себя как аристократка, но я веду себя как… – Хулиганка. – Ага, именно. Так, пап, я это… Наверное, пойду лучше спать, с дороги устала, хочу прийти в себя, а завтра уж поболтаем, если что. Развернувшись, я столкнулась с Аресом, на лице которого читалось крайнее недовольство. Не обращая на него внимания, я скользнула мимо. Переступая через порог, он испепелял меня свирепым взглядом. Зайдя в комнату, я облегченно выдохнула. Все было на своих местах: кровать с балдахином, резные шкафы, окованные железом сундуки. Указав, куда сгрузить вещи, я попросила его выйти и найти слуг, которые наберут ванну тёплой воды. Сама же я, ощущая себя узником, вырвавшимся на свободу, направилась в сад. Через час меня нашли, и, скинув с себя дорожную пыль, я погрузилась в ароматную пену, расслабляясь. Наконец, облачившись в шелковую ночную рубашку, я достала свою старую фарфоровую куклу, которую оставила дома, прижала ее к щеке и зарылась под толстое пуховое одеяло. Отец хоть и ворчал, что я и летом сплю под слишком теплым одеялом, но мне было так уютно и спокойно, что вскоре я провалилась в глубокий сон, который, к моему великому сожалению, оказался недолгим…