Пепел Серебряной Короны

Глава 26: Сборщики налогов

До самого вечера мы ехали по этим ухабам. Выпрыгнув из повозки, я тут же принялась разминаться, чувствуя, как затекло всё тело. Еще немного, и синяками покроюсь, - подумала с долей раздражения. Пока тряслись по дороге, успели обменяться парой слов, и выяснилось, что образованная из всех тут только я. Интересно, как они вообще собирались считать налоги? Угрюмый, как командир отряда, озвучил задачу: "С крестьянина берем пятьдесят медяков, с ремесленника – восемь серебряных". Лето, видите ли, лучшее время для налогов. Что бы он ни говорил, дома обычно осенью приказ приходил, когда у людей деньги на руках, ссоры улажены и хоть какая-то стабильность. Но что поделать, не мои правила. Он протянул мне гроссбух, перо и чернила, полученные от коменданта, и, скомандовав что-то двоим наемникам, направился к одному из домов. Мы остались возле повозки. Я забралась наверх, разложила все для писанины, но не успела толком обосноваться, как Угрюмый вышел из дома старосты и подозвал нас. Гном, стоявший рядом, угрюмо фыркнул: – Сидите тут, бабы. Сторожите этих красавиц лучше, - буркнул он, махнув рукой в сторону лошадей. Переглянувшись с наемницей, я лишь пожала плечами, а сама продолжила наблюдать. Наемники, кряхтя, тащили мешки. Каждый мешок несли по двое. Когда первый мешок шлепнулся в повозку, я спрыгнула и принялась осматривать. В мешке оказались кошельки, расшитые по краям. Во втором и третьем мешках обнаружился ячмень. Яра записала в гросбухе "ячмень", только бы не переругались потом из-за "неправильных" мешков. Не дожидаясь приказаний, я направилась к дому, из которого вытаскивали четвертый мешок. У крыльца стоял седовласый мужчина с окладистой бородой. Староста, наверняка. Положив руку на грудь, перехватывая поудобнее книгу, перо и чернила, я представилась: – Здравствуй, насколько я понимаю, ты староста этой деревни? Интересует подсчет, сколько и чего у вас имеется. – Конечно, конечно, сейчас, – засуетился он, опираясь на трость. Староста, ведя вперед, захромал в дом. Я последовала за ним. Он достал со стола свой гросбух и открыл его мне. Перед глазами замаячили имена, суммы, цифры… Пробежавшись глазами по страницам, я убедилась, что сумма, снимаемая с семей, соответствует оговоренной. Переписав количество – четыре тысячи медными монетами и сорок серебром – в свой гросбух, я добавила: "С записей старосты". Чтобы потом не меня дрючили, если что не так. Пересчитывать сейчас не было ни времени, ни желания. Вернувшись к повозке, я показала записи командиру. Тот лишь кивнул. Запрыгнув обратно в повозку, он скомандовал: – Будем ехать посменно. Следующий – ты, Крейн, – он указал на черноволосого мужчину с горбатым носом, — я до полуночи, ты после. Едем в Речную деревню. – Как скажешь, – грузно процедил Крейн. Я отложила бумагу в сторону, уперлась спиной в борт, закрыла глаза, скрестила руки и попыталась хоть немного вздремнуть. Повезет, если дадут поспать хотя бы пару часов.