Пепел Серебряной Короны

Глава 43: Голоса Мёртвых и Цена Слепого Воина

Уйдя из деревни, я шла через поля и лес, пока не добралась до речки. Вода была холодной и чистой. Я умылась, привела снаряжение в порядок, потом, уставшая, повалилась на песок. Обрабатывая бой, я перебирала в уме каждый момент: что сделала не так? Шестерых потеряли. Жаль, но война… война никогда не меняется. Выживает лишь самый успешный. Я смогла.

Продолжив путь, я шла к следующей деревне. Оседать нигде не собиралась — меньше шансов нарваться на врагов. Хотя, как оказалось, неприятности можно найти и в пути.

Пробираясь по лесной тропе, я услышала звуки боя: крики, звон стали, и карканье ворон, пытавшееся перегорланить шум битвы. Пробравшись через густые кустарники, я увидела воина. Щит, топор, кольчуга не лучшего качества. Его окружили пятеро. Он увернулся от одного, но получил тупой удар булавой. Шлем слетел, и он упал. Дерущийся в лежачем положении, он получил удар топором сверху вниз прямо в живот. Заорав от боли, он схватил за одежду ближайшего разбойника и, притянув к себе, пробил его своим оружием.

Выскочив из укрытия, я обнажила меч и с наскока бросилась на ближайшего бандита. Пробив ему бок, я резко дёрнула клинок, разорвала дистанцию и сожгла второго огнём. Остался последний, живой. Покружившись в недолгом танце, я уклонилась от его взмаха и сожгла его, разведя клинок.

Закончив с боем, я подошла к воину, на которого они напали.

— Дева… Дева Клинка, — еле слышный шёпот донёсся до меня. — М-молодец. Подойди, пожалуйста, я… я…

Он начал тяжело дышать. Ярко-красная кровь лилась из него. Только вблизи я заметила, что его левая рука пробита, вероятно, ударом топора, брюхо тоже истекало, а из лба сочилась кровь. Не жилец.

Посмотрев, что он не держит оружие и сил у него нет, я опустила меч и наклонилась, чтобы послушать.

Резко схватив меня за волосы, он притянул к себе. Наши глаза встретились. Он… он был слеп. Но как он дрался? Я попыталась вырваться, но не смогла. И в этот момент меня словно накрыло: зрение начало рябеть, голова болеть всё сильнее. Мои отчаянные попытки не приносили пользы, голова словно разрывалась.

“Нож… Убей…” — пронеслась мысль.

Эта мысль отрезвила мгновенно. Дёрнув что было силы за пояс, я нащупала рукоять ножа и, вырвав его, ударила сверху вниз.

Боль резко прекратилась. Он издал последний вздох и обмяк.

Я отскочила от него, чувствуя, как голова кружится, словно я выпила слишком много вина. Схватив меч, я начала слышать отдалённые, прерывистые голоса:

“Ах… вот… карамысла починю… дурак!”

Эти отдельные фразы, словно чужие мысли, начали сводить меня с ума. Откуда они? Это не моё!

“Что за шум в лесу?”

Я кружилась, пытаясь найти источник голоса, который вызывал эту боль.

“Хоть бы не нашла… Нет! Бежать!”

Услышав шум сбоку, я увидела какого-то мужчину с топором. Выставив руку вперёд, я снова услышала крик, но он шёл уже изнутри моей головы:

“Нет-нет-нет! “

Я выстрелила огненным шаром и подожгла его.

— ААА! — заорал он, падая.

Боль утихла. Я начала теребить виски. Тишина. Ах… Тишина.

— Ах… Чёрт! Чёрт! Да…

Схватив щит с плеча поваленного воина, я расплела ремни и закинула его себе за спину. Спрятала меч в ножны и побежала прочь от этого проклятого места.

— Не хочу… не хочу слышать это дерьмо!

Я бежала из этой чащи, пытаясь заглушить в себе отголоски чужой, мёртвой, или, что хуже, чужой живой мысли.