Пепел Серебряной Короны

Глава 45: Цена Молчания и Справедливости

Подходя к деревне, я погрузилась в ментальный рой. Голоса сводились к одному: сборщик налогов, взимающий больше положенного. Кто-то недоволен урожаем, кому-то не нравится приближение осени — первые листья стали покрываться желтизной.

Мимо работала женщина в поле. Её мысль была простой, как молитва: как бы пережить этот день и прокормить её четверых детей.

Подойдя к ней, я решила блефовать.

— Здравствуй, милая женщина. Подскажи, где ваш староста? Я слышала о том, что у вас конфликт со сборщиком.

— Староста, видать, в таверне, — проворчала она. — А этот бес дерёт с нас последнюю монету. В прошлом году с семьи было двадцать медяков, а сейчас уже серебряный. Бес побрал его в свой карман, гложет, як зуб даю на отсечение.

— Поняла.

Только я собралась уходить, она остановила меня, подняв грязную ладонь.

— Наёмница, информация стоит денег.

Она сделала жест, показывающий, что я должна заплатить монетой. Ухмыльнувшись, я протянула ей четыре медяка.

— По медяку на ребёнка.

— Что? Откуда? — Её глаза округлились. — Откуда узнала? Ведьма!

Сщурив глаза, я продолжила держать монеты.

— Ведьма или нет — не тебе решать. Возьми деньги и только попробуй подумать чего плохого.

Взяв монеты, она отвернулась и быстро пошла прочь. Шум от неё прекратился.

Идя в самое большое здание, я слышала множество пьяных, нежеланных мыслей, но среди них был отчётливый: “Опять… Ох… Не сносить мне головы.”

Открыв дверь таверны, фон усилился. Потирая виски, я вошла. Окинув посетителей взглядом, нашла самого выделяющегося — старосту.

Подойдя, я протянула руку для приветствия.

— Приветствую. Я наёмница. Ты староста?

Он кивнул. Стоя возле него, я ловила мысли: “Баба… шавка… Хоть бы выпила и ушла… Спасительница.”

Он указал на стул. Выглядел он как уставший человек с растрёпанными волосами и бородой.

— Наёмница, деревенька бедная у нас, но помоги.

— Что сделать? Убить?

— Кого? Сборщик?

— Нет-нет! Ты чего, девушка! — Он всхлипнул, моля, чтобы я не натворила лишнего. — Переубеди его, он берёт больше положенного. Если так будет драть, мы с голоду опухнем, амбар полупустой.

— Сколько вы отдали?

— Восемьдесят четыре серебряных монеты.

Огораживаясь от чужих мыслей, я стала прикидывать: “Так, восемьдесят четыре минус тридцать… шестьдесят четыре… Если пополам — это тридцать два… На кол ведьму, слишком красива, точно ведьма…” Я окинула зал глазами, ища источник самого враждебного импульса.

— Наёмница, ну так что?

Не отводя взгляда от зала, я произнесла:

— Всё сделаю. Сейчас только найду того, кто на дурном счету.

“Сейчас ещё одного надурю и за неё примусь,” — прозвучало из уст одного из посетителей.

Я пошла прямо к нему. Он улыбался, но, отпив из кружки, округлил глаза: “Чё? Не читает же мысли?”

Подойдя, я достала нож и взмахом сверху вниз вонзила его в стол, прямо перед его кружкой.

— Ещё будешь думать, как надурить или ещё что делать — кое-что окажется на этом столе. Перестал так думать. Усёк?

— Да пошла ты!

— Я предупредила.

“Во даёт… Убьёт ведь,” — раздалась мысль сзади. Вырвав нож, я вышла с таверны.

Оказавшись на улице, я продолжила вести внутренний диалог: “Деньги… где может находиться… пора забирать добро и валить, пока не взбунтовали…”

Обойдя пару домов, я увидела на главной улице повозку с двумя стражниками. Переведя взгляд, я увидела, как из дома выходит толстосум с мешком денег, направляясь к повозке.

“Это чё за сука такая? Наёмник в деревне?”

— Да-да, я та самая сука, как ты выразился, — немедленно ответила я. — Давай поболтаем.

— Стража! — рявкнул толстяк.

Ко мне направились охранники.

— Я не пришла воевать, остановитесь! — Я подняла руки в знак мира.

— Остановитесь! — Я поставила ладони вверх и зажгла в руках огонь. Это резко их отрезвило. — Я пришла поговорить.

Толстяк подумал: “Сучка…”

— Думай что хочешь. А теперь… покажи распоряжение коменданта, того, кто даёт тебе право собирать налоги.

— Я не подчиняюсь тебе, плешивая сучка!

Потушив огонь, я щёлкнула пальцами — из руки выбились искры.

— Ты не подчиняешься мне, но в твоих интересах говорить со мной.

— Чё надо?

— У меня подозрение, что ты завышаешь налоги.

— Меня не волнует! У меня распоряжение самого мэра окружного.

— Покажи письмо.

— Нет, вдруг твои грязные руки порвут!

Опустив голову, я смотрела ему в глаза из-под лобья. “Молодец, девка… Чёрт, только не бей… Опасная.”

— Я знаю, как выглядит распоряжение: грамота, гроссбух и приказ на охрану.

— Пошла ты к чёрту!

— Ох…

Глубоко вздохнув, я развернулась, показывая, что ухожу, но со стремительным разворотом ударила кулаком в лицо толстяку. Стража дёрнулась, но я выставила руку — это не их бой.

“Что делать?… Больно… Нельзя же так… Он представитель, что с нами будет?”

Голова болела. Достав нож, я стала приближаться.

— Стой! Остановись! Тебя вздёрнут за нападение!

— Молчать! Теперь говорю я, а ты отвечаешь. Распоряжение мне в руку.

Приблизившись в упор, я оттянула его сумку и отрезала лямку. В этот момент он успел ударить меня по лицу, отшатнув в сторону. Приложив руку к щеке, я почувствовала кровь. Подняв взгляд, я улыбнулась, спрятала нож и начала медленно вытаскивать меч из ножен.

— Что такое? Куда делась твоя храбрость? Я же просила по-хорошему. Придётся твою бороду сбрить, а?

— Стой! — раздался голос от стражника лет сорока. — Будь благоразумен, наёмница. Я понимаю, что ты работаешь по контракту, не надо.

— Я выполняю свою часть. Мне нужно показать грамоту.

— Она… она у меня! — крикнул толстяк.

— Она убьёт иначе вас, — возразил стражник. — Лучше уж показать.