Пепел Серебряной Короны

Глава 46: Встреча с Безмолвием и Очищение Огнем

Двигаясь по тракту, я встречала беженцев. Их мысли были спутаны, но сводились к одному: с Юга “идут”. Конкретных образов они составить не могли, лишь один: беженец с повреждённой рукой. Его мысли были хаотичны, но запомнились: “Кости… Искаженность… Ожоги…” Он был почти безумен. Возможно, я уже тоже.

Продолжив путь, я бродила от деревни к деревне. За эти две недели я успела потратить больше, чем заработала. Минус десяток серебряных. Начинаю шиковать… или просто жить своей жизнью, пока монета звенит в кошельке. Эх, дура. Не у папы деньги просить.

Но меня удивило не это. Я только-только успела свыкнуться с тем, что неосознанно читаю мысли, как вдруг на тракте встретила мужчину. Он был одет в стеганку, кольчугу с длинным рукавом, шлем-шапель, и нес одноручный молот, топор и щит.

Идя навстречу, я не слышала его мыслей. Никаких. Абсолютная тишина. Меня это поразило.

Мы спокойно разошлись. Но как только он оказался позади, что-то кольнуло у меня в голове — не мысль, а ощущение электрического разряда.

Я резко обернулась. Он замедлил шаг и, не открывая рта, обратился прямо в мой мозг. Его голос был чётким, без колебаний:

“Ты… ты меня слышишь?”

Я молчала, не зная, что ответить. Он остановился, обернувшись ко мне.

“Услышала?”

— Слышу, — выдавила я.

“Значит, я не ошибся. Глаза цвета янтарного блеска. Манифестор.”

— Мани… что? Ты кто такой, мужик?

“Я… для тебя это не несёт смысла, Манифестор.”

В этот момент цвет его карих глаз исчез, сменившись мёртвенно-серым. В них не было зрачков, только белая пелена. Меня пронзила чудовищная боль — голова стала раскалываться, словно меня выворачивали наизнанку. Мысли путались, началась какофония образов. Он пытался просчитать меня, найти зацепку.

— Отвали! Сука, я же… — простонала я, хватаясь за виски.

Сквозь боль пробивался его чуждый, фанатичный ментальный поток:

“Молчать. Для таких, как ты, предстоит очищение. Святое пришествие Девы Ираны. Только она сможет наказать таких грешников, как ты… Пойдёшь… ч…”

Я осела на землю, застонав. Но это было всего лишь мгновение. Я уперлась руками, поднимаясь. Какофония мыслей, идущая от него, внезапно начала стихать. Я впервые за долгое время услышала себя, свой собственный фон.

— Ты… сука… что делаешь?.. Думаешь, сможешь меня сломать? А?!

Его ментальный удар ослаб. Встав, я посмотрела в его бездонные серые глаза.

— Я не потерплю.

Его губы едва заметно пошевелились. Затем он прокричал вслух, заглушая всё вокруг:

— Да простит меня Ирана, я вынесу приговор!

Он схватился за топор и начал наступать, двигаясь с неестественной, пугающей скоростью.

— Какой там приговор, с-сука, я тебя вы… — Сделав отскок в сторону, я выхватила меч. Он был быстр, но я — шустрее. Его натиск не ослабевал, и мне было сложно сконцентрироваться.

Отскок, блок, парирование и удар, и снова отскок.

Поймав момент, я выставила руку вперёд — из ладони вылетел кратковременный залп огня. Он пошатнулся, получив ожог. Пока он приходил в себя, я начертила пальцами быструю пентаграмму в виде круга и креста, сформировав в руке сгусток магии. Резкий взмах снизу вверх. Он восстановил равновесие, но уйти уже не мог. Пламя ударило перед ним, опалив ему руку и лицо. Он взревел, но оружие не бросил, а лишь с удвоенной яростью нападал дальше.

Сорвав и взяв щит в левую руку, я заблокировала несколько ударов. Ждая, пока он начнёт задыхаться от собственного напора, я хотела предпринять атаку, но почувствовала, как в голову что-то начало колоть — это были его последние, отчаянные ментальные приказы:

“Ирана… защити… Грешница… защити…”

Пока он не ошибся, подойдя близко и промахнувшись, я подскочила и ударила щитом как дубиной. Он рухнул. Начав брыкаться — то ли от конвульсий, то ли пытаясь встать, — он увидел, как я приближаюсь, и пытался отмахиваться от меня, как от назойливой мухи. Как только он промахнулся, я ударила щитом сверху вниз, сломав ему кисть. Топор упал на сырую землю. Тихое, жалобное завывание просочилось в мой разум:

“Нет… Ирана… Защити верного…”

— Слугу, верно, — прошипела я. — Ты всего лишь слуга. Прощай.

Ударив с ноги, я опрокинула его и, выставив руку вперёд, быстро сконцентрировала огненный поток. Я ударила огненным штормом. Я жгла его, пока он не перестал брыкаться. Он не мог защититься, ему оставалось лишь принять свою судьбу.

Издав последний вздох, я сжала руку, прекращая поливать его огнём. Воздух наполнился едким запахом горелой плоти.

Стряхнув руку, словно обожглась, я размяла кисти. Только сейчас заметила, что штанина порвана, а кожаная накладка тоже повреждена.

— Как я не заметила этого? Вот блин… — Осматривая дыру, убедилась, что ранения нет. — Ладно, зашить смогу, хорошо, хоть нитки есть.

Я сплюнула на обгорелый труп, вытерла меч об останки, спрятала клинок и, повесив щит, увидела странника, стоявшего в метрах пятидесяти. Перекрестившись, он драпанул в кусты. Я видела только, как кусты дёргаются и он отдаляется.

Махнув головой, я впервые поняла, что могу контролировать поток мыслей — могу выключать и включать его по желанию. Какое это облегчение! Только бы не забыть, как я это сделала…

Я продолжила путь по дороге.