Пепел Серебряной Короны

Глава 62: Тени Памяти и Пламя Засады

Перед глазами метался калейдоскоп: крестьяне, гномы, стражники, лорды, чудища. Всё это мелькало с такой скоростью, что я не успевала обрабатывать.

Открыв глаза, я оказалась оперта на что-то. Подо мной были две ветки и мой плащ, обёрнутые верёвкой — простые носилки. Закинув голову назад, я увидела частокол. Затем прозвучал звук боя: дерево и сталь трещали. Попытавшись упереться, я почувствовала, как ноет нога. Осматривая её, я заметила, что рана стала стягивать.

— Ох ты ж… А сколько я была без сознания?

Поняв, что моего меча нет, я судорожно начала щупать землю вокруг, но так и не нашла. Сердце забилось.

— Что это значит? — произнесла я шёпотом.

Крик и стон сбоку. Звуки боя были за тем частоколом. Повернув голову в стороне, я увидела тракт, ещё дальше шёл дым, вокруг преимущественно деревья. Хрип за забором прекратился. Я услышала, как открывается что-то, и приближается ко мне. Понимая, что уйти не смогу, я сконцентрировала огонь в руках. Он был хрупок, контролировать его тяжело, но возможно.

И вот…

Под звуки дождя ко мне подошёл Аллен. Его лицо было в каплях крови, щит треснул. За ним была эльфийка, сжимающая арбалет. На его поясе висели мой топор и меч.

Аллен, присев на колени, начал меня осматривать. От него пахло потом и кровью. Эльфийка оглядывалась по сторонам.

— Эй, Друсилия, подсобика, держись, леди.

Он взял меня, положил, и в ноге отозвалась боль. Эльфийка, взяв носилки спереди, пыхтя, понесла их. Они вдвоём несли меня куда-то. Зайдя через калитку, я начала крутить головой: животные, хлев, семь трупов. На вид две крестьянки, один крестьянин и четверо грабителей, одетых как попало, с топорами наперевес. Когда меня поднесли к крыльцу, я увидела двух детей — на вид лет пяти и пятнадцати.

Придерживая ногу, эльфийка произнесла:

— Дети, откройте дверь.

Старшая вся дрожала, но послушалась. Открыв дверь, меня заволокли внутрь и положили на стол. Эльфийка отошла в сторону, что-то вынюхивая. Аллен начал осматривать дом. Две девочки зашли и сели на сундук возле входа. Старшая прижимала младшую и со страхом смотрела на меня.

Упираясь рукой, я прошипела. Успокоившись, указала на кувшин. Старшая осторожно взяла кувшин, покрутила его и посмотрела на меня. Я кивнула, и она, схватив его, выбежала наружу. Спустя пару мгновений она забежала обратно, протягивая мне холодный кувшин с водой. Осушив его залпом, я отдала ей. Она, взяв его, стала стоять возле меня, вся дрожа.

Улегшись обратно, я прошептала:

— Не бойся, маленькая, я сама боюсь, хех.

Протянув руку к её лицу, я увидела, как она вздрогнула. Я убрала руку.

— Что случилось, детка? Я… была без сознания.

— Они… — на её глазах потекли слёзы. — Они…

Она навзрыд заплакала, и младшая тут же присоединилась. Посмотрев на них, я поняла, что это были либо родственники, либо родители. Промолчав, я отвернулась.

К этому моменту пришёл Аллен с эльфийкой. Он начал разматывать мою рану, а эльфийка, взяв ступу и пестик, принялась размалывать какие-то травы, что нашла в лесу.

— Так тебя, значит, Друсилия зовут? — спросил Аллен.

— Да. А вот тебя я только под “Кровавой Леди” знаю, со слов Носорога.

— Хах… Что ж… Яра… Вот моё имя.

Я улыбнулась сама себе.

— Чёрт. А пока я с тобой значит был, ты имя не произносила. Что ж ты такая… воительница едрид тебя!

— Не ной, Аллен, — усмехнулась я.

Он покачал головой, а эльфийка натянула едва заметную улыбку. Взяв деревянную ложку, он засунул мне в рот. Я обжала её зубами. Он размотал тряпку и бросил её в бадью с водой. Взяв что нашёл в доме, он вложил в неё травы, что протянула эльфийка, полил елеем рану и начал её заматывать. Стиснув зубы, я застонала. Эльфийка уперлась на меня всем весом, чтобы я не дёргалась. Я слышала её сопение, и, судя по всему, сил у неё меньше.

Снаружи раздался крик. Я услышала, как Аллен и Друсилия напряглись.

—Всё в порядке? — крикнул Аллен, не отрываясь от перевязки.

— Да! Но… там кто-то есть! — ответила Друсилия, уже выставляя арбалет.

Я обмякла, чувствуя, как волна жара от прижигания и трав сменяется ледяным оцепенением. Сознание вновь начало уходить, унося меня в темноту.