Пепел Серебряной Короны

Глава 89: Костёр на краю лагеря

День тянулся бесконечно. Мы двигались в хвосте колонны — не самое почётное место, но я лишь иронично подумала: «Ближе к кухне — тяжелее желудок». Правда, как быстро выяснилось, полевая кухня наёмникам не полагалась. Нам выдавали лишь продукты, а готовить приходилось самим.

Когда солнце коснулось горизонта, колонна остановилась на безлюдной дороге. Вокруг закипела жизнь: сотни, если не тысячи шатров вырастали из снега, словно грибы после дождя. Люди рубили хворост, разводили костры, устраивались на ночлег. Нас, как всегда, определили на самый край лагеря — подальше от тепла и света.

Моя палатка — на три персоны. Меня распределили в отряд Борка — наёмника с суровым нравом и шрамом, пересекавшим левый глаз и правую щёку. Вместе со мной в отряде оказались:

Сара — блондинка с карими глазами, спокойная и немногословная;

Мира — девушка с удивительными зелёными волосами, в которых пробивались фиолетовые пряди. «Результат алхимического эксперимента, — пояснила она. — Теперь так и растут»;

Гай — молодой паренёк, самый говорливый из всех. Он без умолку болтал, пока я не шутливо огрела его ладонью. После этого надулся и отстал — наконец‑то перестал жужжать, как назойливая муха.

Я занялась подготовкой костра. Насобирала дров, подложила хворост и, убедившись, что всё готово, подожгла его магией. Пламя медленно разгоралось, пока не охватило крупное полено. В этот момент подошли Борк и Гай.

Борк молча протянул мне тарелку пшена, пару луковиц и вялую морковку. Я покачала головой, но делать было нечего. Пока чистила овощи, подумала, что похлёбка будет куда вкуснее с мясом. Достала из сумки кусок вяленого, отрезала половину, нарезала и бросила в котелок. Вскоре аромат наваристого варева разнёсся по округе.

Постепенно к нашему костру стягивались другие отряды. Люди усаживались на поваленные брёвна, грелись, разговаривали. Кто‑то вспоминал о женщинах, кто‑то тревожился о грядущем, а кто‑то хвастался самыми прибыльными контрактами. Но всех нас объединяло одно: жажда наживы, стремление выжить — и клеймо «сброда».

Когда похлёбка была готова, я разлила её по тарелкам. Посуда, выданная с кухни, была простой, но прочной. Большинство наёмников, как и я, привыкли питаться готовыми блюдами, но поход вносил свои коррективы.

После ужина отряд начал расходиться. Я задержалась у костра, подбросив пару поленьев в пламя. И тут заметила: на краю лагеря, верхом на коне, стоял Грацин. Его взгляд, холодный и пронзительный, был устремлён на меня. «Словно волчара», — мелькнуло в голове. Я отвернулась, нырнула в палатку, расстелила спальник и, зарывшись в него, уснула.

На следующий день я снова оседлала лошадь. Колонна тянулась на несколько километров, и, прикинув численность, я составила краткую сводку:

рыцари и приближённые принца — около двухсот воинов (закованные в латы, с вымпелами и гордыми взглядами);
солдаты — порядка семисот (однообразная серая масса в стёганых доспехах);
ополченцы — почти тысяча (кто с топором, кто с вилами, кто с охотничьим луком — разношёрстный люд из окрестных деревень);
наёмники — меньше всех, всего около двухсот (мы держались кучно, молчаливые и настороженные);
маги — не больше дюжины (их легко узнать по особым знакам на плащах и сумкам с реагентами);
боевые псы — около сотни (крупные, лохматые, с острыми клыками и пристальными жёлтыми глазами; их вели на прочных цепях, время от времени раздавалось глухое рычание).