Пепел Серебряной Короны

Глава 94: Между войной и жизнью

После той бойни прошло уже два дня. Завтра мы должны дойти до крепости — там, по словам посыльных, состоится битва. Обозы с едой придут вовремя, так было обещано…

В тот день я подсчитала потери. Среди наёмников — тридцать два убитых в бою и во сне, десяток раненых. Среди солдат — всего двадцать трупов.

Офицеры боялись идти к нам напрямую. Отправляли солдат с поручениями: то мы выдвигались в авангарде, то разведывали местность, закрепляясь на берегу реки, где предстояло устроить привал.

Было забавно наблюдать: сидит отряд у костра, вдруг заходит паренёк лет восемнадцати — в кольчуге, с топором на поясе, в цветах короля. Озирается по сторонам, боясь, что его убьют. Кто‑то из наёмников огрызается, кто‑то скалится — парень вздрагивает, но идёт вперёд, пока не доберётся до меня.

На вторую ночь я заметила всадника. Он кружил вокруг лагеря, скрывался в тени, наблюдал — но не предпринимал никаких действий. Мы не лезли к нему.

А днём, когда мы встали на привал, я увидела офицера с характерным гребнем на шлеме. Он шёл из лагеря регулярных войск в нашу сторону — один, без сопровождения. Я как раз расставляла часовых. Подождав, узнала его: Хардман.

Он остановился, оглядел часовых, затем посмотрел на меня и, слегка улыбнувшись, пожал плечами:

— Ну… что сказать, Кровавая леди. Принц отдал меня вам на растерзание. Вы переходите под моё командование.

Я отвернулась, сухо отрезала:

— Командуй, да не зарекайся.

Он последовал за мной. Молча шёл по пятам, пока я направлялась в лазарет — подобие палатки, где лежали раненые.

— Здорова, бойцы. Ну как вы? — спросила я, входя.

Один из них, не поднимая головы, пробормотал:

— Да так… Леди… Жив — и ладно.

Я взяла его за руку, присела рядом.

— Всё будет хорошо, бойцы. Мира, что‑то ещё нужно?

— Да в целом нет, вроде всё есть. Единственное — бинты рвутся, надо будет… — она запнулась, заметив офицера.

— Говори, — подбодрила я.

— Либо попросить, либо забрать то, что нам нужно, — выпалила она.

Хардман промолчал. Я не отводила взгляда от раненых.

— Хорошо, вопрос решим. Так… Ну, бойцы, отдыхайте. Хах.

Выходя из палатки, я подняла руку, сжатую в кулак, на уровне головы. Проверила лошадей — на всех должно хватить комбикорма. Сев у костра, заметила, что офицер опустился рядом. Снял меч и положил его между нами — лезвием к себе.

— Это как понимать? — не отводя взгляда от пламени, спросила я.

— Пытаюсь вас понять, — ответил он тихо.

— Мы что, зверьки какие‑то?

— Да нет… Просто вы другие. Вот и если мне руководить вами, нужно понять.

Я подняла на него взгляд. Он смотрел на другие группы. Перевела глаза — и увидела: две девушки держат травы, в ступах перемалывают их; несколько наёмников вращают ручную мельницу, превращая зерно в муку; двое других затачивают клинки; с другой стороны идёт бой стенка на стенку — смех и ругань разносятся по округе; прямо за нами парни играют в кости; где‑то справа, за шатрами, звучит музыка — не из лагеря регулярных войск, а из нашего.

‘’Если бы это был Грацин, он бы уже орал. А этот… смотрит. Изучает. Интересно, что он увидит?’’

Хардман слушал, впитывал звуки. Потом встал и произнёс:

— Завтра закрепляемся в крепости. А там, надеюсь, всё сладится и выполним задачу. Надеюсь, без междуусобиц, верно, леди?

— Посмотрим, — ответила я холодно.

Он взял ножны и направился прочь из лагеря. Я проводила его взглядом — и тут раздался звук рога. Сигнал: скоро сворачиваться.