Пепел Серебряной Короны

Глава 100: Тень под капюшоном

После того злосчастного склепа меня накрыла такая усталость, что хотелось просто закрыть глаза и провалиться в небытие. Поднявшись на самый верх стены, где стояла наша башня, я села на край, свесив ноги. Внизу копошились манифесторы — разбивали лагерь у подножия, возле входа, где принц собирался принять бой. Он ждал их. Они пришли.

Орден Манифесторов… Я наблюдала, как они расставляют шатры, разводят костры, и в груди сжималось что‑то холодное. Принц не примет мою тактику — даже её элементы. Солдаты по‑прежнему возводили укрепления, на стенах готовили очаги.

День клонился к вечеру. Небо было пасмурным, но без дождя. Я вынесла спальник из башни, бросила у костра, где один из бойцов помешивал зерновую кашу. Поймала несколько косых взглядов — в них читалось: «Что она задумала?» Но мне было всё равно. Сняла ножны, положила рядом, накинула поверх спальника плащ и свернулась клубочком.

Сон навалился внезапно, будто кто‑то накинул на глаза чёрную ткань.

Сначала я парила. Высоко, как орёл, над изломанными шпилями разрушенных башен. Ветер свистел в ушах, а внизу проплывали очертания долин, рек, лесов — всё в серовато‑синих тонах, будто мир выцвел. Но потом пространство дрогнуло.

Калейдоскоп. Мимо проносились искажённые фигуры — то дети с кристаллами в груди, то старики с прозрачными руками, то воины, чьи доспехи прорастали острыми гранями. Они не кричали, не звали — просто были, и от этого становилось ещё страшнее.

А затем появилось оно.

Лицо под капюшоном. Не лицо даже — лишь контур, но я чувствовала, как его взгляд проникает в самую душу. Длинные пальцы, выглядывающие из‑под мантии, медленно потянулись ко мне. И в этот момент я поняла: если они коснутся меня, я перестану быть собой.

— А‑А‑А‑А!

Я вскочила, задыхаясь. Рядом что‑то упало с грохотом. Наверху башни началась суета, кто‑то закричал. С противоположной стороны регулярные войска зашевелились — казалось, я разбудила весь лагерь.

Из башни выскочили два наёмника. Один бросился ко мне, другой, с топором наперевес, пробежал мимо, озираясь.

— Чего такое, Яр? — голос первого звучал резко, но в глазах читалась тревога.

Я хлопала глазами, пытаясь сфокусироваться на его карих радужках.

— Эй, мелкая, ты чего? Потерялась что ли? — он провёл рукой перед моим лицом.

Я моргнула, открыла рот, но вместо слов вырвался лишь тихий выдох.

— Ёпт твою налево, чё с тобой такое?

— Да кошмар ей приснился, похоже, — отозвался второй, опуская топор.

— Эй, наёмники! Чё у вас там происходит?! — донёсся крик со стены.

— Да так… подумали, кто‑то ворвался. Перепугались немного, — бросил первый, не отводя взгляда от меня.

— Ну вы, блядь, даёте. Всё войско разбудили.

Я повернула голову. По ту сторону разрушенной стены мерцали десятки факелов. Молча встав, откинула плащ, схватила ножны и начала глубоко дышать, пытаясь унять дрожь.

Подойдя к краю стены, глянула вниз. В ночной долине, среди деревьев, что‑то шевелилось. Не движение, а скорее — намерение. Кто‑то смотрел прямо в душу.

Перевалившись через парапет, я окинула взглядом лагерь: десятки дозорных, шатры, знамёна. Манифесторы не сдвинулись с места.

Тяжёлая рука легла на плечо. Я обернулась. Наёмник смотрел серьёзно, без прежней насмешки.

— Ты это… давай приходи в себя. Кошмар — не явь. Нам ещё бой предстоит.

Кивнув, я отвернулась, снова вглядываясь в тьму.

— Шепчущий… Сука… Сколько же вас? Не стоило мне, похоже, идти в тот склеп… Ёбаное любопытство присуще всему живому, м…

Развернувшись, я дождалась, пока остальные разойдутся, а часовые вернутся на посты. Привязала ножны к поясному ремню, накинула плащ и шагнула к лестнице.

— Пошло оно… Сука. Если чудища считают меня манифестором, пойду в лагерь к ним. Может, чего нового расскажут… Фанатики… Сука…

Сердце колотилось так, что, казалось, рёбра вот‑вот треснут. Я спускалась, ступая по холодным ступеням, уходя всё дальше от башни, от тепла костра, от человеческих голосов. Впереди — только тьма и шепот, который теперь звучал не во сне, а где‑то на грани слуха.

И он звал меня по имени.