Пепел Серебряной Короны

Глава 103: Проблеск во тьме

Закрыв глаза, я погрузилась во тьму. Где‑то вдалеке пищала мышь; слева, едва уловимо, шелестел шёпот — будто листья по камню; в углу паук перебирал лапками, наверняка злясь на меня за сожжённую паутину. Я вдыхала холодный воздух, насыщенный пылью и чем‑то ещё — сладковатым, как разлагающийся мох.

Открыв глаза, я закрутилась на месте, вглядываясь в черноту. Ничего. Лишь мрак, плотный, как войлок. Я искала хоть что‑то: символ, знак, трещину в реальности. Потом подняла голову.

На потолке, едва заметные, светились зелёным буквы. Я прочла вслух:

— «Идущий во тьме первый увидит проблеск света».

Как только последнее слово сорвалось с губ, надпись начала гаснуть. Одновременно потух текст на стеле. В глубине шахт поднялся ветер — ледяной, пронизывающий, будто осколки стекла.

Я попыталась найти утешение в себе. Сжала рукоять меча так, что пальцы побелели. Металл чуть согрелся под ладонью — единственный островок реальности. Дыхание выровнялось. Я встала с крышки саркофага, ухватилась за край и двинулась вперёд, ступая медленно, на ощупь.

Через несколько шагов я замерла. Впереди — слабое свечение. Развернувшись, я округлила глаза.

Двадцать силуэтов. Прозрачные, словно из дыма, но с чёткими очертаниями. На них была геральдика — та самая, что я видела на скелетах в предыдущем зале. Они сидели, преклонив колени перед саркофагом. Трое стояли в стороне, приложив кулак к груди. На поясах висели прозрачные мечи, мерцающие, как льдинки.

Я услышала треск — будто кто‑то выламывал двери тараном. Оглянулась, пытаясь найти источник, но звук шёл отовсюду. И тогда раздался голос:

— Д’орет ширал, шевалье.

Голос был низкий, тягучий, будто просачивался сквозь толщу воды. Сердце забилось, как птица в клетке. Я медленно повернулась.

Передо мной стояла фигура в полный рост. Человек — или не человек — под два метра высотой. Свечение скрывало детали, но очертания напоминали тяжёлый латный доспех. Я скрестила руки и сделала лёгкий поклон:

— Д’орет ширал…

— Ты знаешь наше приветствие? Похвально, шевалье.

— Шевалье? Я… кто для тебя? Сущность?

— Человек.

— Что здесь было?

— Оно повторяется раз за разом. Это наши братья, предавшие своих богов во имя тьмы.

Я повернула голову к склонившимся силуэтам, потом снова к нему:

— Подожди… вы эльфы?

— А’Ларос. А ты как думаешь? Ты не веришь своим глазам?

— Я, может, и глупа, но не слепа.

Его глаза — прозрачные, как дым — чуть округлились.

— Вы проиграли?

Он замолчал. В этой тишине я услышала, как бьётся моё сердце. Или это стучат молоты где‑то внизу? Но он продолжил:

— Пока он здесь — нет.

Он сделал лёгкий жест в сторону саркофага.

— Саркофаг? Он пуст, страж.

— Пуст? Не‑е‑т. Он не пуст. Он заперт там. И они хотят его освободить. Но мы не дадим.

— Это вы оставили надписи?

Он посмотрел на меня, положил руку на саркофаг и, не отрывая взгляда, произнёс:

— Ты помнишь, как падала звезда в ночь твоего рождения?

Резкий звук — будто треснула древесина. Звук перелился в пронзительный писк. Я упала на колени, зажимая уши, пытаясь унять боль, которая сверлила виски, растекалась по черепу.

Секунды слились в одну тягучую вечность. Потом шум прекратился.

Я разжала пальцы. Всё поплыло перед глазами. Даже непроглядная тьма дрожала, распадалась на полосы. Привстав, я ухватилась за край саркофага, чтобы не упасть. Облокотившись, тяжело дышала, всматриваясь в пустоту.

«Кто он? Бог? Эльф? Сражение… Значит, тут лежал кто‑то, в кого они верили. Первый шепчущий? Так… я чего‑то не понимаю…»

Положив ладонь на голову, я попыталась унять боль. И тогда прозвучал шёпот — отдалённый, но чёткий:

— Прими её… Прими…

— Да пошёл ты…

— Шевалье сопротивляется? Тьма… благоприятней.

Я стиснула зубы, молчала. Потом, повернувшись в сторону звука, произнесла:

— Если в каждом будет только тьма, мир погрузится…

— В умиротворение, — перебил он.

— Надоела ты мне.

Я встала, зажгла в руке пламя — ровно на секунду. И увидела напротив фигуру в капюшоне. Ту самую, что являлась мне во сне.

Ужас сковал меня. Я отпрыгнула в сторону, сконцентрировала потоки силы и ударила пламенем в тьму. Била куда угодно, но не нащупала ничего. Лишь пустота, которая поглощала огонь.

Снова зажгла пламя. Оно выглядело умиротворяюще на фоне черноты — как последний огонёк в бездне.

— Сомнения… — прошептал голос, удаляясь.

— Пошёл ты к чёрту.

— Вы все пополните легион…

— Только через мой труп.

Он засмеялся. Смех разносился по стенам, оглушая, будто тысячи колокольчиков били в унисон. Я схватила факел, зажгла второй и бросила его перед собой.

Тьма зашипела.

— Что, не приятно играть по чужим правилам? Страдай, пока он горит.

Я развернулась и направилась к выходу. Протискиваясь между каменными глыбами, ощутила холод на руке — будто тьма цеплялась за меня, не хотела отпускать. Я сопротивлялась, шаг за шагом, пока не выбралась наружу.

Там я зажгла факел, который бросила ранее, и швырнула его обратно в проход. Склеп вспыхнул ярче, чем прежде — зелёные символы на стенах засияли, будто живые.

Я кивнула, больше для себя самой. Подняла руку, зажгла пламя и пошла вперёд.

Я хотела спать… смертельно.

Но ещё я чувствовала: что‑то осталось во мне. Что‑то шевельнулось в груди, когда я увидела фигуру в капюшоне. Что‑то шепнуло: «Ты вернёшься».

И это не был мой голос.