Пепел Серебряной Короны

Глава 105. Огненное дело

Я спускалась вниз — туда, где стояли обозы. Каждый шаг отдавался в теле спокойной, почти медитативной уверенностью. Дыхание ровное, мысли — как лезвия: острые, чистые, без лишнего. Впервые за долгое время внутри царила не тревога, не ярость, а безмятежность клинка перед ударом.

Мне плевать на всё.

Надоело лизаться. Надоело играть по правилам. Он не сделал того, что мог за пару дней. Я сделаю за полдня — то, что успею.

Прошла мимо лагеря манифесторов, мимо ополченцев у подножья. Их взгляды скользили по мне — настороженные, недоумевающие. Но никто не остановил. Никто не решился.

Впереди — повозки с ресурсами.

— Эй, наёмники! Что за протест? Поставки вы уже получили! — Офицер возник передо мной, выставив руку. Вторая лежала на мече. В глазах — решительность, но какая‑то вялая, будто он сам не верил в свою правоту. Словно повторял заученные слова, не понимая их смысла.

Я остановилась. Смотрела на него без гнева, без вызова — просто как на препятствие, которое нужно убрать.

— Офицер, дайте пройти.

— Не положено. Повозка с ингредиентами не предназначена…

— Ты хочешь дожить до рассвета? Хочешь выжить завтра? Тогда смывайся, чтобы я тебя не нашла.

Схватила его за запястье, резко развернула и толкнула в сторону. Он завалился, пока не упал. Я даже не оглянулась — шагнула вперёд.

Двое ополченцев робко выставили копья. Их руки дрожали. Они знали: если дело дойдёт до схватки, им не выстоять.

Я зажгла в руке пламя — яркое, жаркое, с лёгким шипением. Оно пульсировало, как живое. Затем погасила его одним волевым усилием.

Один из ополченцев уронил копьё. Второй отступил, не отрывая взгляда от моей ладони.

Зайдя в вагенбург, нашла глазами интенданта. Он побледнел, увидев меня.

— Наёмники, вам нельзя здесь располагаться.

— Где порох? Селитра? Что‑то, что взрывается?

— Я‑я‑я…

— Найти! — мой голос ударил, как хлыст. — Три бочки пороха или чего‑то ещё. Масло — твёрдое и жидкое. Всё, что будет хорошо гореть, — забрать часть!

— Это измена! Наёмники, в разгар грядущей битвы вы грабите! — Офицер подбежал, схватил меня за руку.

Я извернулась через большой палец его кисти, перехватила, развернула и надавила на колено. Он осел спиной ко мне, задыхаясь от боли.

— Я тебя предупреждала.

Толкнула его и продолжила:

— Отлично! Мы либо завтра выживем, либо эти ресурсы завтра не имеют значения. Давай, давай, мужики, быстрее!

Хлопая в ладони, я подгоняла их. Они вытаскивали бочки, верёвки, масло — твёрдое и жидкое. Движения были резкими, почти паническими, но я не давала им остановиться.

— Это трибунал! Я сообщу… — Офицер стоял, нервно сглотнув. Его рука всё ещё лежала на мече, но он не решался его вытащить.

Я подняла взгляд на стену. Десятки рыцарей наблюдали. Никто не двигался. Их молчание было громче крика.

— Так, ты и ты, — указала на двух наёмников. — В паре километров отсюда есть ход. Вас должны были проинформировать. Катить туда бочки в проход.

— Командир, так это…

— Ты хочешь завтра выжить? То‑то же. Ты! — Я указала на другого. — Ящик с десятью кувшинами масла — туда же.

Где наш фланг? Справа?

— Подготовить брёвна. Облить маслом. Посыпать серой. Сделаем огненное заграждение. Собрать всех бойцов. Привлечь к работам. Готовимся к жаркой ночи. Утром нам это всё не понадобится.

Подгоняя бойцов, я распределяла задачи: кто куда несёт, кто что готовит. Офицеры и солдаты стояли с открытыми ртами. Никто не решался атаковать.

И тут появился Хардман.

— Бойцы, это… это… что происходит?! Кровавая леди!

Я встала по стойке смирно. Взгляд — прямой, голос — ровный:

— Офицер… младший лейтенант… Прошу не вмешиваться в мои дела. Это ради вашего же и нашего блага. После завтрашнего боя можете меня судить.

Шагнула мимо него и добавила:

— Если будет ещё кого судить. Поторапливаемся, парни! Отдохнём на том свете!