Пепел Серебряной Короны

Глава 107. Огонь на изломе

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Я прошлась вдоль укреплений, вглядываясь в каждую деталь. Времени не осталось — ни на доработки, ни на сомнения. Если загнать людей в последнюю смену, завтра они не смогут даже стоять.

— Сколько у нас осталось масла? — спросила я, не оборачиваясь.

— Три кувшина.

Кивнув, я продолжила осмотр. Брёвна уложены в ряды, верёвки пропитаны смолой, частокол возвышается как зубчатая стена. Всё, что может гореть, уже ждёт своего часа.

— Порох остался?

— Полбочки.

Подняв голову, я посмотрела на стену, где располагались наши спальные места. В горле встал ком, но я проглотила его вместе с последними сомнениями.

— Кувшины наверх. Бочку тоже. И найдите пустую бочку — нужно кое‑что проверить. — Я обернулась к наёмникам. — Прошу, парни: после этого — только спать. Последний рывок.

Кто‑то нервно засмеялся. Кто‑то начал теребить рукоять меча, переводя взгляд с меня на укрепления.

— Эх, где наша, блять, не пропала! Взяли! — Один из бойцов перевернул бочку и покатил её ко входу. Другой подхватил ящик. Несколько наёмников, вытирая испарину, перевернули пустую бочку и потащили её наверх.

Я остановилась, глядя на закат. Алый. Ненавистный.

«Не навижу алый закат…» — пронеслось в голове.

Лес поджечь не получится — нет координации, нет поддержки всей армии. Мы разделимся на два лагеря: те, кто умрёт здесь, и те, кто пойдёт в обход.

«Что же я так категорично ко всему отношусь? Вдруг завтра выживу…»

Но мысли оборвались сами собой. Завтра — увидим. Если доживём до рассвета.

Мы медленно поднимались по склону, сменяя друг друга у бочек. Нервные смешки раздавались сзади, кто‑то дрожал, как осиновый лист, кто‑то шёл с каменным лицом. Но все шли. Потому что идти — лучше, чем стоять и ждать.

Когда мы закатили бочки на стену, нас встретили косыми взглядами солдаты и ополченцы. Они молчали, лишь наблюдали, как мы таскаем «чёртовы бочки», не понимая их смысла.

Я встала у края, глядя вниз. Солнце почти скрылось за горизонтом, оставив кровавый след на облаках.

— По картам я видела, что стрелки будут и здесь. Вам поднесут огонь. — Мой голос звучал ровно, без пафоса. — Влейте в жаровню масло, поджигайте стрелы и сыпьте врагов ими. Подготовьте сразу все колчаны, что у нас есть. За ночь не промокнут… как и заржаветь не успеют.

Сделав два шага вбок, я указала на пустую бочку:

— Ставьте здесь и скидывайте её вниз к чертям.

— И для этого мы тащили?! — раздался недовольный возглас.

— Спокойно. Это часть тактики. — Я подмигнула, но улыбка вышла натянутой. — Сбрасывайте!

Бочка медленно покатилась, переворачиваясь в воздухе. Удар о землю, треск дерева, звон железного ободка — вечернюю тишину разорвал звук разрушения. Доски разлетелись, словно кости мёртвого зверя.

— Для чего это, Яр? — спросил один из наёмников.

Я повернулась к ним, сложив руки за спиной:

— Если бы я сама знала, для чего я это сделала… — пауза. — Когда они подойдут в упор, лучники, стоящие здесь, скинут эту бочку. Произойдёт большой взрыв. Это осыплет ряды тех, кто прорвётся к вам. Кристаллы начнут трескаться быстрее. И когда откроется мягкая субстанция, похожая на сердце, — бейте в него.

Палец указал на копья:

— Завтра намотайте тряпки, просмолите их на наконечник копья. Бейте огнём, а не сталью. Так дольше проживёте. Но если кто‑то из вас выживал, он знает это уже.

Замолчав, я посмотрела в сторону заката. Затем повернулась, улыбнувшись:

— Надеюсь завтра увидеть вас живыми… и здесь.

В этот момент я услышала шаги. Повернув голову, увидела младшего лейтенанта Хардмана. Указывая на него рукой, я произнесла:

— Мужики, не подведите меня. Что он будет приказывать — выполняйте. Он знает, что делать. Считайте его мной. Всё поняли?

Молчание было ответом. Но оно говорило больше слов.

— Кровавая леди, — произнёс лейтенант.

— Слушаю, офицер.

— К сожалению, не вы поведёте завтра отряд через туннель.

— Из‑за сегодняшних событий? — Я приподняла бровь.

Он прикусил губу, затем тихо ответил:

— Да.

— Что же… Я умею подчиняться приказам. Посмотрим, что завтра будет за офицер. Надеюсь, что… наши люди выживут. — Я сделала паузу. — Молитесь и ложитесь спать. Завтра будет бой, воины.

Взяв спальник, я расстелила его прямо на стене. Ночью, кажется, не ожидается дождь. Можно хотя бы посмотреть на звёзды.

Достав из рюкзака заляпанную колбасу — на удивление, не испортившуюся, — я откусила кусок, запивая из бурдюка. Взгляд упёрся в стену. Мысли крутились вокруг завтрашнего боя.

Кто‑то ушёл со стены. Я убрала остатки еды на завтра и, завернувшись в спальник, закрыла глаза.

Завтра. Всё решится завтра.