Пепел Серебряной Короны

Глава 121. Ночёвка в переулке

Выйдя из таверны, я запрыгнула на лошадь и, выведя её из трактира, попрощалась с конюхом. Направилась в ту сторону, где, по словам Друсилии, следовало искать их. Идя уже под звёздами, я шастала несколько часов, пока не услышала чих в одном из переулков. Вглядываясь в темноту, я никого не увидела. Посмотрев по сторонам, я произнесла шёпотом:

— Есть кто живой?

— Есть… — произнёс шёпот, но я не почувствовала знакомые ноты.

— Кто здесь? — сщурив глаза, я продолжала вглядываться.

Из переулка показались пары глаз… две… пять… десять. Округлив глаза от неожиданности, я сжала руки, сердце забилось, я почувствовала, как руки стали белеть.

— Тьма… ААААА!

Резкий шум шагов в мою сторону — я выставила руку и ударила огненным потоком, отчего обзор передо мной закрылся. Лошадь дёрнулась. Удержав её, я почувствовала, как она нервничает. Когда облако рассеялось, всё пропало. Тело пробрало дрожь. Начала гладить лошадь, я помотала головой:

— Галлюцинации… Сука.

Пришпорив её, я продолжила поиски. И только через час я услышала чих из подворотни. Спрыгнув, я достала меч и, зажигая в руке огонь, направилась в переулок. Пройдя несколько десятков шагов, я услышала тихие шаги, и в конце переулка произошло натяжение тетивы. Секундная тишина.

— Яра?

— Нет, шут гороховый.

Я услышала, как тетива ослабевает. Развернулась, завела лошадь сюда и за поворотом обнаружила Друсилию и Аллена. Они сидели в тупике. Аллен продрог и кашлял, его кашель разрывал ночную тишину.

— Что с ним?

Отпустив лошадь, я засунула меч и подошла к нему.

— Ничего, — тихо прохрипел он.

— Простыл немного и… — она, потирая плечи, прошептала, — прохладно.

— Прохладно…

Скинув рюкзак с плеч, я кинула его возле него, села на колени и, посмотрев на него, перевела взгляд на вещи. Сорвала спальник, постелила его на землю, достала плащ и протянула ему. Он отвернул голову. Я посмотрела на Друсилию и кивнула в сторону Аллена. Она взяла и накрыла его, прижимаясь, залезла тоже, перетягивая его на спальник, чтобы сидеть было удобнее.

— В рюкзаке еда, ешьте, я сейчас.

Выйдя из переулка, я посмотрела на дома, из которых шёл чёрный дым, и постучала в ближайшую дверь. Не открыли. Вторая, третья, четвёртая. Дверь открылась.

На пороге оказался мужичок лет под тридцать, худощавого телосложения, в простой льняной рубашке. Потирая глаза, он гаркнул:

— Чё хотела?

— Прошу прощения, но мне нужно пару поленьев. Я видела дым и могу…

— Пошла вон, попрошайка.

Он стал закрывать дверь. Я оставила его напор и шагнула в дом, из-за чего он завалился.

— Я прошу по-хорошему, не граблю, и я не попрошайка.

— Я стра…

— Стражу? Что ж…

Я отвела руку, показывая рукоять меча, и, положив руку, подняла брови, смотря на него вопросительно.

— Ладно… Ладно… Мне всё равно завтра идти, могу продать тебе пять чурок больших, двадцать медяков.

— А сразу нельзя было?

Убрав руку, я заглянула в кошель и, достав тридцать медяков, протянула ему.

— Тут и за молчание, узнаю, что за мной охотятся.

Я села на корточки и произнесла:

— Сожгу.

Подставив руку, в ней разгорелось чёрное пламя.

Вставая, я посмотрела на камин и прошептала:

— Благодарю за сотрудничество.

Перешагнув через него, я подошла к камину, взяла три чурки и два полена небольших, чтобы смогла унести. Захватила их — они были тяжелы. Чуть изогнув спину, чтобы было проще, я направилась к выходу и, выйдя, услышала быстрое копошение с закрыванием двери и щелчка засова.

— Боится, — произнесла я перед собой.

Зайдя в переулок, я кинула чурки, взяла топор Аллена и, несколько раз ударив, порубила на полешки. Сложив их в форме звёздочки, я разожгла магией. Они ужаснулись, увидев чёрную магию вместо привычного огня, как будто ещё когда я спала не видели… наверное.

Сев рядом с ними, я стала смотреть, как костёр стал разгораться, наблюдая за игрой теней и за языками пламени. Тепло от костра медленно разливалось по переулку, прогоняя ночной холод.

— Спасибо, — тихо произнесла Друсилия, кутаясь в плащ.

Аллен, всё ещё кашляя, попытался встать:

— Я могу помочь…

— Лежи, — резко оборвала я. — Тебе нужно согреться.

Порывшись в рюкзаке, я достала еду:

— Ешьте. Нам предстоит долгий путь.

Друсилия кивнула и начала раскладывать припасы. Аллен, несмотря на слабость, пытался поддерживать разговор:

— Командир… то есть Яра, что теперь?

Я посмотрела на пламя, размышляя:

— Сначала нужно залечить твои раны. Потом решим, что делать дальше. Нельзя, чтобы ты свалился с болезнью.

— А как же… — начала Друсилия.

— Молчи, — перебила я. — Сначала здоровье. Остальное потом.

Костёр тихо потрескивал, отбрасывая причудливые тени на стены переулка. Ночь медленно вступала в свои права, но теперь у нас было тепло и надежда на завтрашний день.

Я достала флягу с водой:

— Пейте. И постарайтесь отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день.

Наклонившись к огню, я подбросила ещё несколько полешек, наблюдая, как чёрное пламя сливается с обычным, создавая причудливый танец света и тени. В этом странном сочетании было что-то завораживающее, словно сама тьма и свет нашли временное перемирие в этом ночном убежище.