Пепел Серебряной Короны

Глава 124. Курс на доверие

Несколько дней мы держали курс на запад — по наводке старпома. Он убеждал: в том порту слухи ещё не успели разлететься за ночь, и мы сойдём за торговое судно, нуждающееся в срочном ремонте. Он пообещал организовать прикрытие.

Пока шли, матросы осмотрели корабль. Когда они вошли в мою тесную каюту, я сидела за картами местных портов и листала гроссбух.

— Капитан, — окликнул молодой матрос.

— Слушаю.

— Мы с ребятами обошли судно, проверили каждый уголок. В трюме нашли ларец с серебром. Подумали… ну, в общем, сейчас парни его принесут.

Я кивнула, ожидая продолжения.

— Ещё подсчитали вооружение: четыре фальконета, по два на борт, однофунтовые. На верхней палубе — шесть шестифунтовых пушек. В пороховом погребе пороха и ядер хватит на короткую стычку.

— Точнее?

— По бочке и ящику на каждую шестифунтовую. На фальконет — два ящика и бочка. Кроме того, десяток мушкетов — к каждому пороховница и пара пуль. В ящике — два десятка пистолетов.

— Поняла, — открыла гроссбух и начала вносить записи. — Запас рома и воды — на неделю, не больше. Еда — одни сухари. В трюме — полтонны сахара.

В дверь постучали. Матрос обернулся:

— Это парни.

Я встала, вышла вместе с ним. У входа стоял небольшой ларец. Открыв его, я увидела аккуратные стопки монет, разделённые маленькими перегородками.

— Ха, а перфекционистом был торгаш, — усмехнулась я.

Бегло пересчитав, насчитала пятьдесят стопок. Обвела взглядом собравшихся матросов и мысленно прикинула: «Пятьдесят… А сколько положено матросам по правилам? На военных судах такого не помню… Трофеи… Пятнадцать процентов, думаю, достаточно».

— Парни, собирайте команду у грот‑мачты.

— Для каких целей, капитан? — в голосе матроса сквозила настороженность.
— Для таких, матрос. — Я выдержала паузу, глядя ему в глаза. — Вы думаете, я не вижу, как вы на меня смотрите? Как на диковину. Знаю: для вас женщина на корабле — к несчастью. Знаю, что капитан‑женщина — вдвойне. Хотите на меня посмотреть? Я вам устрою. Собирайте людей.

Матросы разошлись. Я быстро отсчитала восемьдесят шесть монет, бросила их в карман платья, закрыла ларец и убрала его в каюту — в угол, где ещё оставалось место. Каюта и так была три на три метра, а с каждым днём становилась теснее. Развернувшись, я направилась к грот‑мачте.

«Только бы не упасть», — мелькнуло в голове.

Подскочив, оперлась о лафет пушки, подпрыгнула на переборку, схватилась за ванту, закрепилась. Повернулась к команде. Заметила, как улыбается старпом. Дождавшись последних, прикрыла глаза, вслушиваясь в шум волн, вдыхая запах соли, чувствуя, как ветер треплет волосы. Открыла глаза — все были здесь.

— Народ! В трюме обнаружен ларец с серебром. Я пересчитала: пятьдесят стопок, по десять монет в каждой. Ваша доля — пятнадцать процентов от суммы. Это восемьдесят шесть монет — по две на брата.

Сделала паузу, давая словам осесть.

— Почему так мало? Или так много? Всё просто: я не казнокрад. Я не собираюсь воровать у своих. Пока я капитан этого судна, команда будет сыта и напоена, а деньги — поделены честно.

Голоса затихли. Я продолжила:

— В порту я найму людей, закуплюсь продовольствием и сделаю всё, что нужно. А затем… — я глубоко вздохнула, — мы ограбим этих чванливых ублюдков, что покусились на нас. Ограбим их суда и возьмём то, что по праву наше!

Кто‑то сжал кулаки, будто готовясь к бою. Кто‑то кивнул, словно соглашаясь с невысказанным. Кто‑то переглянулся с соседом, а из задних рядов донеслось шёпотом: «Не так плоха, как думали…»

— Я знаю: вы не видите во мне капитана. Но прошу вас — вы ошибаетесь. Я научусь. Я буду той, кто достойна вас. Мой помощник, старпом, будет помогать мне в этом. Отныне его приказы — это мои приказы. И только попробуйте нарушить — лишу чарки! — я усмехнулась, смягчая угрозу. Кто хочет спорить — шаг вперёд –тишина,они молчали,лишь переглядывались.

— По местам! Держим курс в гавань!

Спрыгнув, я подошла к каждому матросу, вручила по две серебряные монеты. Они расходились, переговариваясь, но в голосах уже не было настороженности. Я направилась к штурвалу.

— Слушай… Я так твоего имени и не знаю, — сказала, приблизившись к старпому.

— Шарин, капитан.

— Шарин, держи свои две серебряные.

Он взял монеты, закинул в карман шорт и усмехнулся:

— Забавно, капитан. Этого едва хватит на таверну, но лучше, чем ничего. В первую очередь — выживание. Но вы… молодцы.

Он улыбнулся, глядя вперёд:

— Штурвал держали?

— Нет.

— Возьмите. Команда поглядывает. Только не дёргайте его — держите курс.

Он отступил. Я взялась за штурвал сначала одной рукой, потом двумя, стараясь не крутить резко. Штурвал оказался тяжелее, чем я представляла, — дерево шершавое, с трещинами, а при каждом порыве ветра он норовил вывернуться из рук. Я сжала пальцы крепче, выровняла курс и лишь тогда позволила себе улыбку.

— Неплохо, — произнёс Шарин, опираясь на переборку. — Научитесь, капитан, научитесь. Сначала нужно выжить. Так что держите курс прямо, а я пока отолью.

Он шагнул к краю кормы. Я продолжила держать штурвал, стараясь не трясти корабль. В голове звучало: «Я сделала всё верно». Но где‑то на краю сознания шевельнулась мысль: «А хватит ли этого завтра?»