Пепел ведьмы

Невеста клана

Глава 11

Сознание возвращалось медленно — не как пробуждение, а как болезненное выныривание из ледяной бездны. Сначала пришло ощущение боли: тугой обруч на висках, давящий на череп. Затем — запах. Что-то густое, тяжёлое, насыщенное: ладан, сандал, кожа. И прохлада — не уличная, а особенная, пропитанная камнем, как в старых замках, где стены помнят шёпоты поколений.

Голова была накрыта. Ткань — грубая, шершаво царапающая кожу, пропитанная потом и пылью. Мешок. На голове.

Сердце рванулось в грудной клетке. Паника ударила в солнечное сплетение, но тело всё ещё не слушалось. Джейн попыталась пошевелиться — руки были свободны, ноги тоже. Она лежала. На диване? Под спиной — мягкая обивка, под пальцами — что-то бархатистое.

Шорох. Где-то рядом, в нескольких шагах.

— Она очнулась, — произнёс голос. Мужской, хриплый, как будто куривший всю жизнь, но с такой ясной, безжалостной дикцией, что стало ясно: перед ней кто-то, кто привык отдавать приказы.

Шаги приблизились. Мешок сорвали.

Яркий свет разрезал темноту, резанул по глазам, заставив Джейн инстинктивно зажмуриться. Когда она открыла их вновь, дыхание перехватило.

Комната, в которой она оказалась, была... старинной, величественной и чуждой. Просторная гостиная, выдержанная в готическом стиле. Потолок уходил ввысь, теряясь в тенях под кессонной отделкой. Из массивных окон сочился осенний свет, пробирающийся сквозь витражи, на которых пылали сцены ритуалов, фамильных гербов и символов клана, о которых она ещё ничего не знала, но которые сразу внушали тревожный трепет.

По периметру стояли высокие резные шкафы с книгами, витрины с древними артефактами. Возле камина с львиными маскаронами горел огонь, отбрасывая дрожащие тени. Воздух был наполнен ароматами свечей, магии и чего-то ещё — стального, кровавого.

И напротив, за длинным овальным столом, сидели люди. Пятеро. Мужчины и женщины, одетые строго — в чёрное, серебристое, бордовое. Глаза — одинаково холодные, смотрели на неё, не скрывая интереса. Как на эксперимент. Или редкий трофей.

Но её взгляд сразу нашёл его.

Высокий мужчина во главе стола. С прямой спиной, каменным лицом и седеющими висками. Он был невероятно спокоен — в этом молчании ощущалась сила. Власть. И опасность. Его глаза — светло-серые, как затянутое зимнее небо — были знакомы. Такие же, как у Тима. Только в них не было ни тепла, ни сомнения.

Он поднялся и, не отрывая взгляда от Джейн, произнёс:

— Приветствую тебя, Джейн Лемора. Моё имя — Лаурентиус Инор. Я отец Тима и глава клана Инир.

Голос — низкий, уверенный, властвующий. Джейн почувствовала, как внутри всё похолодело. Но лицо оставалось спокойным. Почти.

Она медленно села на диване. Пальцы сжались в кулаки, но голос прозвучал чётко:

— Вот как у вас принято знакомиться с невесткой? С мешком на голове и похищением? Традиции впечатляют.

Повисла напряжённая пауза. Один из мужчин за столом чуть приподнял бровь. Женщина в бордовом чуть усмехнулась.

Лаурентиус рассмеялся. Гулко. Без искренности. Этот смех был не радостью — предупреждением. В его голосе слышалась тяжесть веков и презрение к слабости.

— Прошу простить, — ответил он, садясь обратно и сцепляя пальцы в замок. — Наши методы могут показаться грубыми... но, поверь, всё это — исключительно из заботы. После того, что произошло между тобой и моим сыном, Круг не мог оставить это без внимания.

Он чуть подался вперёд.

— Ты изменила баланс, Джейн, запустила процесс. И теперь ты должна понять: твоё место — среди нас. Или против нас.

Джейн хотелось язвить дальше, бросить в лицо этим безэмоциональным лицам ещё одну колкость, распахнуть все двери гнева и сарказма. Но разум — холодный, ясный — подсказывал: ещё не время. Эти люди... они не были просто богатыми снобами или высокомерными аристократами. В них чувствовалась магия — не просто сила, а древняя, структурированная, холодная мощь, передаваемая поколениями. Их ауры давили, тяжело ложились на плечи, ощущались как физический вес.

Она выпрямилась, убрала волосы за уши и сдержанно произнесла:

— Не я, а мы изменили баланс. Ваш сын тоже присутствовал вчера на этом «процессе», как вы выразились. И, кстати... а где он? Что ж он не встречает свою любимую? Доставка прибыла!

Последние слова всё же вырвались — с холодным, колким сарказмом. Губы Лаурентиуса растянулись в ухмылке. Он вновь засмеялся, гулко, как колокол в гробовой тишине.

— Бойкая. Это похвально, — отметил он, обращаясь скорее к остальным, чем к ней. — Мы ценим в женщинах не только силу Потока, но и силу характера. Твоя — явно не из тех, кого можно запугать.

Он чуть наклонил голову, с интересом глядя на Джейн.

— Что касается Тима... — его голос стал холоднее. — Он не знает, что ты здесь. Для него это, скажем так... сюрприз.

Джейн похолодела. Что-то в интонации Лаурентиуса показалось ей особенно жестоким. Она перевела взгляд на остальных присутствующих за столом. Теперь, когда первый шок схлынул, она начала рассматривать их внимательнее.

Слева от Лаурентиуса сидела женщина лет пятидесяти, с идеальной осанкой и высоко подобранными платиновыми волосами. На ней было чёрное платье с серебряной вышивкой, на шее — брошь в виде змеи, свернувшейся кольцом. Её глаза — светло-голубые и абсолютно безжизненные. Джейн сразу почувствовала от неё холод и презрение. Она не произнесла ни слова, но её взгляд говорил: ты ничтожество.

Рядом с ней — молодой мужчина, лет тридцати, высокий, крепкий, с квадратной челюстью и тяжёлым взглядом. Его глаза были тёмно-серые, и в них не было ни тени доброжелательности. Он не отрывал взгляда от Джейн, словно оценивая, как быстро сможет её сломать. Пальцы на правой руке постукивали по столу в определённом ритме — заклинание? Или привычка?