Пепел ведьмы

Ночь

Глава 12

Тим встал с дивана и, жестом пригласив Джейн следовать за ним, повёл её по длинному коридору. Стены особняка, величественные и холодные, давили тишиной — таинственной, настороженной. Свет от кованых ламп отбрасывал рваные тени, и каждый шаг отдавался эхом, словно сам дом прислушивался.

— Здесь, — тихо сказал Тим, открывая одну из массивных дверей из тёмного дерева. — Это будет… твоя комната.

Комната оказалась просторной, в тёмных сливовых и дымчато-серых тонах, с высоким потолком, витражным окном и широкой кроватью с резным изголовьем. Возле камина стояли два кресла, а на стене висело зеркало в старинной оправе. Всё было будто из другого времени — красиво, но как-то не по-настоящему.

— Моя комната через стену, — добавил он, слегка улыбнувшись, хотя улыбка вышла натянутой.

Джейн обернулась к нему, напряжённо прищурившись:

— А Крис? Он теперь тоже здесь? Постоянно?

Тим опустил взгляд, на мгновение задумавшись.

— Думаю… члены Круга будут чередоваться. Следить, наблюдать. Уверен, Крис здесь надолго не задержится. Хотя… кто их знает.

Он стоял неловко, как будто хотел остаться, но понимал, что не должен.

— Отдохни. — Его голос стал тише. — Если что — я рядом.

Он закрыл за собой дверь.


Джейн осталась одна. Комната наполнилась чужой тишиной.
Она прошла к кровати, провела ладонью по покрывалу. Всё здесь пахло… не домом. Даже воздух был другой — холодный, отфильтрованный, как в музее, где нельзя трогать экспонаты.
Да, красиво. Да, ухожено. Но это не было её.

Она села на край кровати, разглядывая своё отражение в зеркале напротив. В нём отражалась женщина, в глазах которой боролись ярость, страх и неотступное "почему я".

"Теперь ты слишком важная фигура".
Слова Лаурентиуса, как заноза в черепе. Как будто её жизнь — это не её. Как будто её чувства, тело, судьба — часть плана, в котором она просто… переменная.

Она встала и подошла к окну. За ним было темно. Силуэты деревьев, чёрные башни, лёгкий туман. Не было ни улицы, ни фонарей, ни звуков города. Только этот изолированный, величественный кокон.

"Комната невестки", — говорил он.
А чувствовалось, как в клетке. Только стены бархатные, и замок — не на двери, а на воле.

Она сжала руки в кулаки.

“Я не позволю им решить, кто я. Не позволю им лишить меня выбора. Даже если я связана с Тимом, даже если нас вшили в один ритуал… я — не их кукла. Я найду выход. Я буду драться."

Ночь в доме Иниров была глухой и неподвижной.

Джейн долго не могла заснуть — в голове вертелись слова, лица, взгляды. Тело было уставшим, но сознание оставалось настороженным. Однако, когда она всё-таки провалилась в сон, он накрыл её резко и глубоко, будто кто-то дернул за потаённую нить.




Сначала — пустота.
Потом — мерцание. Как свет звёзд, отражающийся в чёрной воде.
И наконец — голос. Шепчущий. Знакомый. Древний.

— Ты боишься, Джейн. Но это — правильно. Страх — он как факел в темноте. Он ведёт, если не закрывать глаза.

Джейн стояла босая на вершине холма, над бездонным озером. Вода была неподвижна, как зеркало, и в её глубине отражалось не небо, а вселенная — бесконечная и древняя.

Из воды поднималась женщина — высокая, с черновато-серебристыми волосами, и глазами, в которых не было зрачков. Только пульсирующий свет.
Лемора.

Она не касалась земли, её тело струилось, как дым.

— Ты чувствуешь, как он начинает тянуться к тебе, как волна к берегу. Это не любовь, Джейн. Это зов потока. Он красив, но обманчив. Он пьёт из тебя медленно, как луна — из моря.

Джейн хотела что-то сказать, но не могла — голос остался где-то в реальности.

Лемора протянула руку — и на ладони у неё вспыхнул древний символ, обрамлённый линиями: как круг, пронзённый молнией и листьями.
Он заплясал, загорелся и растворился в воздухе.

— Ты носишь мою силу, но не умеешь говорить на её языке. Я научу тебя. Только ты сможешь разорвать круг. Только ты сможешь выжить… и не дать ему забрать тебя.

Лемора подошла ближе, и с её дыханием в лицо Джейн хлынул поток образов:

— Обряд можно изменить.
— Правила можно сломать.
— Круг верит в незыблемость, но ты — переменная, что вышла из их уравнения.
— Твоё сердце — не жертва. Оно ключ. Только через эмоции ты обретёшь истинную силу. Не подавляй чувства — усиливай их. Управляй ими. Питайся ими. Через боль. Через страсть. Через гнев. Только так ты выживешь и освободишь меня.

И последняя вспышка:
— В особняке Иниров, в восточной башне, есть архив. Найди его. Там хранится правда о первом обряде. И о том, как его изменить.




Джейн проснулась резко — с пересохшим горлом и сердцем, бешено стучащим в груди. Комната всё ещё была тёмной, но ей показалось, что воздух здесь дрожал, как после удара колокола.
А на её ладони — прямо в центре — тускло светился знак Леморы, тот самый, из сна. И исчезал медленно, будто впитывался в кожу.

“Я не жертва,” — подумала она. — “Я ключ.”

Джейн сидела на краю кровати в полумраке своей новой комнаты, прижимая ладони к вискам. Видение Леморы всё ещё было слишком живым — как будто женщина всё ещё стояла в тени, наблюдая.

Обряд можно изменить.
Правила можно сломать.

Мысли крутились вихрем, пока вдруг —
тихо постучали в дверь. Почти неслышно.
Один, потом второй стук. Промедление. И ещё один — чуть более настойчивый.

Джейн медленно подошла и открыла дверь. На пороге стоял Тим. Уставший, встревоженный. В его взгляде — тревога, будто не спал совсем.

— Ты в порядке? — спросил он сдержанно, но голос всё равно выдавал беспокойство.

Джейн слабо кивнула, отступая и позволяя ему войти. Тим шагнул внутрь, взгляд скользнул по комнате.

— Я... чувствовал что-то. Сильное. Тревожное, — произнёс он, подходя ближе. — Прости, если нарушил твой покой. Просто... не смог не прийти.

— Всё в порядке, — тихо сказала Джейн, опускаясь на кровать. — Мне просто приснилось кое-что.

Он сел рядом, но сдержанно — оставляя между ними расстояние. Он не спрашивал подробностей, и она была ему за это благодарна. Она не хотела делиться — ни словами Леморы, ни её голосом, шепчущим про ложную любовь, ни её тенью, что будто по-прежнему стояла за плечом Джейн.

— Ты что-то узнал? — спросила она, глядя в одну точку на полу.

Тим сжал пальцы в замок, опустил голову.

— Не всё. Они держат многое в секрете, даже от меня. Но есть одно важное условие — второй обряд не может быть проведён, пока оба не обретут полную силу. Поэтому отец и не может... пока... ничего начать. Это одно из основных правил. Второй обряд пока невозможен — ты... ещё не готова.

Она слабо усмехнулась, горько:

— А ты?

Он взглянул на неё, долго, молча.
— Не знаю. Возможно, тоже нет.


Они сидели рядом, и всё в их телах стремилось друг к другу — несмотря на страх, несмотря ни на что.

Поток — тёплый, вибрирующий — тянул их навстречу. Она чувствовала, как он проходит по венам, по коже, соединяя их.


И когда Тим повернулся к ней, взглядом таким человеческим — полным растерянности, желания и уязвимости — она забыла всё.

Он потянулся — медленно. И она позволила.

Их губы встретились.

Сначала осторожно. Сомнение, трепет. Как будто они оба боялись — не разрушить — поверить.
Затем — сильнее. Глубже. Его рука легла ей на щёку, вторая — на талию. Её пальцы нашли его рубашку, вцепились.

Поцелуй был сладким и горьким одновременно. В нём был голод — но и нежность, тоска, но и жажда.
Они были на краю. Между разумом и потоком, между страхом и тянущей, неукротимой связью.

Они были только друг для друга. Поток вибрировал между ними, как натянутая струна, как музыка, что была слышна только их душам.

А где-то в глубине Джейн всё же звучал голос Леморы. Глухо.
Это не любовь. Это зов. Он пьёт тебя...

Но она оттолкнула эти слова. Хоть и на миг — позволила себе потеряться.