Пепел Земли

Глава 1: Жаркое утро

*Ава*

Ава открыла глаза и на мгновение застыла, глядя в потолок своего скромного домика. Лучи солнца пробивались через трещины в стенах, осыпая комнату тусклым светом, как позолота на осколках разбитого стекла. Она медленно села на постели, прикрыв глаза от яркого света.

Каждое утро её начиналось с этого жестокого ритуала — пробуждения в мире, который некогда был полон жизни, но теперь стал мрачным отражением самого себя.

Снаружи слышались редкие звуки — скрежет поднимаемого груза, скрип старых механизмов и далекие крики мужчин, работающих на гранитных карьерах.

Ава знала, что за пределами её домика развернулась борьба за выживание, где изнурительные условия жизни располагались в ярком контрасте с её привычным миром медицинского блока. Работа, о которой ей предстоит думать с первыми лучами солнца, была не только её обязанностью, но и единственной надеждой на спасение.

Мать Авы, главный лекарь этого изуродованного общества, была её наставницей, и всё, что знала Ава, было передано ей с любовью и заботой.

Она вскочила с постели, подхватывая с пола халат, который, хоть и потёрся, всё ещё сохранял свои белоснежные оттенки. С трудом пройдя по комнате, Ава взглянула на зеркало, отражающее её молодое лицо. Взгляд пробежал по лицу, следы усталости вызывали в ней неприязнь. Время шло быстро, а оно оставляло свои следы даже на самых беззащитных, таких как она.

С минутами, проведёнными в работе, и вечерами, отданными на занятия со своей матерью, Ава погружалась в мир медицины и помощи тем, кто оставался в живых. — Витамины и микроэлементы в упаковке закончились, — сказала она про себя, освобождая мысли о том, что необходимо сделать сегодня. — Нужно будет отправить запрос. Уже много месяцев, как капсулы с пищей и медикаментами стали выдавать по остаточному принципу. Лорд Бекфор, назначенный Императором, управлял этой безжизненной планетой с железной хваткой. Его безжалостные указы действовали как лезвие, разрезающее оставшиеся нити надежды среди разрушенных городов и безжизненных пейзажей.

Девушка знала, что мужчины, осуждённые, в большинстве случаев не справедливо, на тяжелую работу в карьерах, подвергаются жестоким условиям, а их страдания не могли не затрагивать её сердце. Ава быстро привела себя в порядок и вышла на улицу. Утренний горячий ветер обдул её лицо, и она попробовала насмехаться над отсутствием свежести.

Её окружала выжженная земля, иссушенные кустарники и мрачные руины, которые не имели ни души, ни жизни. Она направилась к медицинскому блоку, шаги её уносили через высокие травы, напоминающие мертвую солому. Каждый миг был заполнен тишиной, которая закрадывалась в душу, как тёплый, но ожидающий холодок зимы.

Пока Ава проходила сквозь заброшенные строения, её мысли вернулись к её матери. Все жизнеутверждающие вправления и надежда, которые она обрела в уроках медицины, были вложены в неё с усердием главного лекаря, которым и является ее мать. Со временем она унаследует эту позицию, и тяжесть ответственности начинала её пугать.

Системы снабжения, управлявшие этой частью мира, были хрупкими, а возможности запустить что-то новое были под контролем Лорда Бекфора. — Мама! — позвала Ава, открывая дверь медицинского блока. Внутри её встретила знакомая картина: длинные ряды белых коек, стерильные инструменты, повсюду разложенные упаковки с медикаментами. — Ава! — ответила её мать, поднимая взгляд от рабочего стола, заваленного справочниками и медицинскими записями. На её лбу заметно положила множество морщинок — пыталась показать, что беспокойство обитает в каждом волосяном фолликуле. — Ты пришла вовремя. Нам нужно осмотреть новую порцию пациентов.

Ава кивнула, почувствовав, как её сердце забилось быстрее. Она подошла ближе к матери, на мгновение окинув её вниманием. Мама была её опорой, единственным светом в этой тьме. Трудные годы заставили женщину взрослеть быстрее, чем это следовало, но внимание к пациентам, энергия в ее глазах всегда вдохновляли Аву, еще с того времени когда она была ребенком.

— Как дела на карьерах? — спросила Ава, стараясь уловить любую частицу информации.

— Сегодня поступило несколько новых пациентов с серьёзными травмами, — ответила мать, и её голос стал более строгим. Она охватила Аву своим слегка дрожащим взглядом. — Мы должны быть готовы к вызовам. Каждая жизнь важна, однако нельзя забывать и о самом себе.

Ава кивнула, но внутренняя борьба оставляла её в смятении. Она знала, что женщины, как она, были обязаны вести хозяйство, заботиться о семье, в то время как мужчины были осуждены на работу в карьере. Земля под ногами была слишком горячей для того, чтобы их тела могли выдержать физическую тяжесть, и иногда в полутёмных коридорах среди раненных и больных Ава ощущала, что жизнь отнимается на глазах.

Прошло несколько часов, наполненных исследованием и лечением пациентов, когда небо за окном потемнело. Ветер поднимал пыль, и этот символ жизни стал знаком возможной смерти. Ава почувствовала, как что-то не так, и тревога закралась в её душу. Она остановилась, взглянула на своих пациентов, и снова увидела ту же усталость и подавленность, которые не покидали её с ранних лет. Это был круг, который не заканчивался, несмотря на усилия всех женщин, которые вносили свою лепту в общее дело.

Когда работа была закончена и непроницаемый мрак окутал медицинский блок, Ава обернулась к своей матери, и их взгляды встретились. Мать улыбнулась, но в её глазах читалась тяжесть. Ава знала, что они обе мечтали о другой жизни, той, которая пока была им недоступна. Возможно, со временем им удастся покинуть эту планету, и они найдут свой уголок в новых реалиях их существования.

— Завтра мы снова начнём, — произнесла Ава, стараясь сохранить оптимизм. Она чувствовала, что даже в самых мрачных обстоятельствах надо делиться надеждой. — Мы продолжим бороться за каждую жизнь. Всё не напрасно.Словно услышав, как лучше всего подбодрить свою родную душу, мать нежно кивнула. В этот момент Ава поняла: даже в этом опустошённом мире, среди разрушенных мечтаний людей, их работа была лучшею из возможных. Женщины принимали на себя бремя, оставаясь верными своим обязанностям, и, хотя многие были осуждены, надежда оставалась жива.