Пепельный лёд: тени прошлого

ПРОЛОГ

Примечание автора.

Прежде чем вы углубитесь в эту историю, позвольте дать вам небольшую подсказку: моё намерение – не показать вам готовых персонажей, а провести вас через процесс их раскрытия. Все они – неоднозначны. Их поступки могут вызывать разные эмоции, их характеры будут меняться, как и ваше восприятие их.
Я прошу вас отложить свои суждения до самого финала. Не спешите ставить крест или возводить на пьедестал. Герои этой книги – это люди, которые ошибаются, страдают, любят и борются. Их истинные черты, их прошлое и их мотивы будут всплывать постепенно, по мере развития сюжета. Читая эту историю, вы будете узнавать их всё лучше и лучше. Поэтому, пожалуйста, читайте до конца. Только тогда каждый из вас сможет сделать свои, полные и осмысленные выводы.

СТЕПАН

Если бы я знал, что твое лицо будет последним, что я увижу, прежде чем шагнуть на ослепительный белый лёд, я бы никогда… не задался вопросом, что лежит за этой гранью.

Клянусь, я бы сделал всё, чтобы никогда… я бы никогда не позволил ему стать моим последним вопросом без ответа. Никогда не позволил ему стать немым, безжалостным обвинителем всех моих прошлых ошибок…

Мы стояли около калитки к выходу на олимпийский лёд.

Пара из Германии только что закончила свое выступление. Виктория Шнайдер — невысокая, стройная, светлая блондинка с голубыми глазами, в платье с длинными рукавами, выполненное из синего материала с градиентным переходом к белому цвету на рукавах.

И Лукас Кантор, высокий, широкоплечий, в приталенной рубашке темно-синего цвета. С длинными рукавами и круглым вырезом. Черные брюки плотно облегали ноги.

Лицо вытянутое, с четко очерченными скулами.

Глаза крупные, выразительные, светло-голубые. Взгляд прямой, уверенный. Брови густые, естественной формы.

Прямой, с аккуратным кончиком нос. Губы полные, выразительные, с четким контуром. Волосы средней длины, по плечи, светло-медового цвета. Аккуратная короткая борода и усы.

Они крепко обнялись, хлопая друг друга по спине. Парень наклонился и поцеловал партнёршу в макушку.

Арена гудела в овациях.

- Gut gemacht, gut gemacht! (молодцы, молодцы)

- Bravo!(браво)

Следующие мы.

Я сглотнул и повернулся на Веронику, с силой сжав кулаки.

Какая же ты все-таки...

Хрупкая невысокая фигура в белом платье, длинные светло-русые волосы, собранные в строгую шишку, подчёркивали безупречную линию шеи. Серые, выразительные глаза с длинными изогнутыми ресницами, которые всегда смотрят пронзительно и требовательно. Алые, идеально очерченные губы. Прямой нос.

Идеальная, пугающая, безупречная...

Тут мне на спину приземлилась рука тренера, стоявшего между нами.

- Ну что, спортсмены! — улыбнулся Виталий Владимирович, подмигнув. — Сегодня не просто старт, сегодня...

Ника… Ты же портрет неприступной красоты...

Виталий Владимирович продолжал трещать:

- Праздник нашего труда, праздник красоты, праздник музыки. — Он выставил ладони вперед, Ника положила свою ладонь в его, и он ее крепко сжал, все также улыбаясь:

— Выходите и получайте удовольствие от каждого мгновения на льду.

Потом он повернулся на меня:

- Пусть судьи ставят оценки, а вы — дарите зрителю вашу сказку. Улыбайтесь, наслаждайтесь процессом. И все получится.

Вероника кивнула, едва улыбнувшись.

Я чувствую, ты тоже переживаешь глубоко, да? Но знаешь, мы справимся, я верю.

Немцы вышли со льда, их встретил тренер, по очереди обнимая.

Невысокая женщина с белыми волосами до плеч, карими глазами, в белом свитере с горлом.

- Gute Leistung, gut gemacht, Jungs (Хорошая работа, молодцы, ребята).

Накинув олимпийки и надев чехлы на лезвия, они помахали в камеру, оператор стоял рядом, снимая их.

Дальше они двинулись в зону ожидания оценок.

Я снова посмотрел на Нику.

Но... Как же я не замечал, Ника... Как раньше не замечал, что между нами что-то не так?

Как же ты, Степан, это допустил?

Так, всё. Степан, прекрати. Прекрати. Сейчас лед. Прокат. Олимпиада.

Не к этому ли ты шел всю жизнь?

На большом экране показали нарезку их повторного проката.

Виталий Владимирович, держа в руках наши олимпийки, отошел вперёд, внимательно взглядываясь в их ошибки.

Я громко выдохнул, не сводя взгляда с профиля Вероники.

Обязательно поговорим после. Когда все встанет на свои места.

Немцы стали вторые в итоговой таблице. Снова радостно помазали в камеру, и она переключилась на нас.

Ника, что если у нас...

Что, если у нас больше не будет возможности поговорить? Что, если мы больше не увидимся?

Я тряхнул головой, нахмурившись.

Брр. Степан, что ты несёшь. Бред какой-то. Но...

Нет, надо сейчас. Именно сейчас.

Сейчас или никогда. Нужно рискнуть и сказать тебе все, или я потеряю тебя навсегда.

Раз. Два. Три.

– Ника… – прошептал я ели слышно. – Я должен сказать…

Она быстро повернулась ко мне встретившись взглядом, свето серых, почти кристально чистых глаз. И я перестал дышать на секунду, взял ее за ладонь, едва касаясь. И сжал зубы, сглотнув выдохнул, и прошептал:

-Это правда что?..

Договорить я не успел. Она подняла руку и положила ладонь мне на плечо крепко сжав, второй, коснулась моих губ пальцем

И закрыла глаза замотала головой отмахиваясь:

– Тсс. Сосредоточься.-потом посмотрела на меня-Все скажешь потом.

– А если не будет никакого "потом"? – сорвалось у меня, а сердце бешено заколотилось.

Она посмотрела на меня внимательно, слегка нахмурившись, после чего расслабленно. А после, убрала руку с моего плеча и повернула голову в сторону льда.

– Сейчас наш выход. -раздраженно бросила она и схватила меня за руку. После чего, крепко сжала, переплетая наши пальцы и развернулась.

Я замолчал и повернулся к выходу. Как по всей арене из динамиков прозвучало наше приглашение: