Перед тем, как умереть

1

Скучающий взгляд князя остановился на мне, я подобострастно присела в реверансе, стараясь, чтоб грудь почти выскользнула из декольте.

«Выбери меня! Выбери меня! Я красивая, послушная, беспроблемная!»

— Вон ту, — князь указал пальцем, который венчало кольцо-коготь, на рыжую девчонку в порванном платье. Она завыла, вырываясь из рук стражей. Дура! — Остальных уберите.

В пору было завыть самой, но я стиснула зубы и пошла добровольно. Унижаться, чтобы жить — да, я вижу смысл. Унижаться, чтобы всё равно умереть — ну уж нет.

Заметив взгляд одного из стражей, я кокетливо повела плечами. Планочку нужно вовремя уметь снижать.

— Я заберу эту на сегодня, — обратился страж к командиру. Тот молча кивнул, только взгляд карих глаз оценивающе прошёлся по моему телу.

«На сегодня». Нет уж, ты меня недооцениваешь.

Остальных девушек отправили на рудники. Я поёжилась, глядя на чёрную пропасть входа. Выйти оттуда мало кому удаётся.

Когда я была маленькой, мама рассказывала мне сказку про дракона, которому жители королевства ежегодно скармливали самую красивую девушку, чтобы он не трогал всех остальных. Такая вот малая жертва ради всеобщего блага.

В сказке всё заканчивалось хорошо: приходил герой, убивал дракона и женился на спасённой красотке.

В жизни всё вышло не так. Сначала князь и правда забирал одну, а его стражи быстро доказали, что спорить с ним совершенно бесполезно. Люди смирились, но выторговали право самим приводить девушек, из которых выбиралась невеста. Так за любую провинность можно было оказаться в шеренге перед князем, а затем и в его гареме. Но, в отличие от дракона, князь не съедал девушек, а их жизнь явно проходила в богатстве.

Меньше везло остальным, которые князю не подходили. Их определяли на рудники, потому что лендфер — руду, содержащую крупицы волшебного металла — могли добывать только юные девушки. Впрочем, юными они оставались крайне недолго…

— Идём, — страж дёрнул меня за локоть, и мы свернули с площади, над которой висело тело очередного «героя», пытавшегося спасти свою девушку из рук князя. Вот идиот. Что он мог бы ей дать? Жизнь в нищете, перебиваясь с хлеба на воду?

Любовь-морковь, не стоит ваша любовь ничего, когда хочешь есть, а голод и болезни глодают тело.

К тому же князь дал отпор вампирам, разве не от них больше всего страдали люди? Теперь ночами не так страшно, чем не достижение?

Да и вообще жизнь изменилась к лучшему. Князь заботился о своих людях, да и я слышала о других землях — ничего хорошего там не было. Одни только эльфы со своими жуткими божествами чего стоили.

— Сюда, — страж открыл передо мной калитку. Ого, вот это особняк!.. Может не так уж сильно я и снизила планку. За оградой оказался разбит сад, розы и пионы. Кто-то явно за всем этим ухаживает… убирает, стирает, готовит. Конечно, я б предпочла роль хозяйки дома, но и прислуга в хорошем доме — тоже отлично. Я умею работать, я не белоручка.

— Керим, отведи её в спальню, — приказал страж вышедшему к нам дворецкому. Пожилой мужчина низко склонился и пошёл наверх по лестнице, даже не проверяя, иду ли я следом. Но я шла, конечно, я ж послушная, расчудесная девочка.

— Прошу, — Керим открыл передо мной дверь, украшенную какими-то вырезанными узорами. Внутри спальня тоже выглядела впечатляюще, я замерла на пороге, поражённая. Стены, потолок, пол — всё было покрыто красивыми узорами, тонкие вырезанные борозды были выкрашены в тёмно-бордовый, явно сливаясь в какой-то значимый, но непонятный мне узор.

— Как же красиво… — выдохнула я.

— Вот там ванна, — указал Керим, — там есть всё необходимое. Поесть принесут попозже.

Он вышел, я же, осмотревшись, ничего не касаясь, направилась в ванну.

Ох, какое великолепие! Огромная белоснежная ванная, наполненная водой, украшенная лепестками цветов. Целая полка с незнакомыми мне зельями и маслами, к счастью, на всех оказались наклеены этикетки. Читать, хоть и небыстро, я умела — мне очень хотелось вырваться из деревни, а для этого надо изжить деревню в себе.

Я до скрипа отмыла голову, вымылась сама, намазалась маслами и, голая, критически рассматривая себя, покрутилась перед зеркалом.

Нет, я однозначно хороша. Талия, бёдра, высокая грудь с небольшими светлыми сосками, тонкие черты лица. У меня светлая кожа, и я с детства берегла её от солнца, как и волосы, цвета спелой пшеницы, чтоб не выгорали и не сохли. Глаза у меня тоже превосходны — большие, голубые, и в обрамлении чёрных ресниц, они выглядят потрясающе.

А губы… Я пожевала их зубами, чтоб они заалели и набухли. Я создана для поцелуев, знаю.

Неужели я недостойна стать женой?!

Накинув приготовленный — а для кого же кстати?.. — пеньюар тончайшей работы, я выпорхнула в спальню. Как лучше ждать своего господина? На кровати? Не слишком ли нагло? Сидя на полу? Чрезмерно подобострастно.

— Ваш ужин… — в дверях возникла необъятного размера тётка. — Ох, что делается, доченька… Красавица-то какая, жалко-то как!..

— Кого жалко? — не поняла я, но тётка уже зажала рукой рот и, поставив поднос на столик, сбежала.