Переданные сущности

2 глава.

Эрнест

Обычный день? Ха. В Академии Арканум обычных дней не бывает. Это как ожидать спокойной прогулки по лабиринту Минотавра. Особенно когда лекцию ведет профессор Моргана Блэкторн. Эта женщина могла рассказ о сушке трав для успокоительного чая превратить в эпическую сагу о войне планет. А уж когда тема касалась Древних… Тут уже пахло не просто скукой, а настоящим, первозданным ужасом, от которого мурашки бегут не по коже, а прямо по душе.

Сегодня аудитория «Мрачного зова» замерла, как приговоренная. Даже вечно ерзающий Финн затих, уронив зачарованное перо, которое тут же подхватила невидимая сила и аккуратно, с почти издевательской точностью, водрузила обратно на стол, воткнув его острием в дерево. Сама Блэкторн стояла у доски, окутанная легкой дымкой, словно тени прошлого неохотно отпускали ее обратно в настоящее, не договорив чего-то важного.

— Сегодня, — ее голос был низким, как скрип несмазанных дверей в заброшенном склепе, от которого кровь стынет в жилах, — Мы отвлечемся от банальностей манипуляции эфиром и погрузимся во тьму, что царила до Рассвета Современной Магии. До того, как наши предки научились робко жестикулировать, выпрашивая у реальности искорку света. Мы поговорим о Ведьмах. Об Истинных Ведьмах. И об Катоклизме.

Она не повышала голос, но каждое слово било по барабанным перепонкам с весом свинцовой печати, приговаривающей к вечности. Воздух в аудитории стал густым, как бульон из кошмаров, тяжело дышать. Над ее головой сгустились тени, приняв на мгновение четкие очертания когтистых рук и пустых, всевидящих глазниц. От них падал на пол холодок, не зависящий от температуры в помещении.

Кто-то на задней парте всхлипнул. Профессор лишь едва заметно приподняла уголок губ – то ли усмешка, то ли гримаса удовлетворения от всеобщего ужаса.

— Как вам «известно» из учебников, написанных победителями, — она ядовито подчеркнула это слово, заставив меня усомниться во всем, чему меня учили, включая таблицу умножения, — Последняя из Истинных Ведьм обратилась в прах ровно сто лет назад, в ночь Великого Затмения. Но их сила… их сила была первозданной, дикой, пугающей. Не заклинания, которые мы бормочем, а приказы реальности, от которых мироздание сжималось в комок. И среди них возвышалась Архимагус. Повелительница Круга Четырех Стихий. Верховная Владычица.

Она подняла руку, и на ладони вспыхнули и заплясали четыре миниатюрных стихии: пламя, чернее ночи, вода, густая как ртуть, вихрь, вырывающий души, и камень, плачущий кровавыми слезами. Они сливались и разделялись, рождая и уничтожая миры в микроскопическом масштабе.

— О ее могуществе легенды шепчут вполголоса, боясь быть услышанными. Она не призывала громы – она была грозой. Не владела стихиями – она воплощала их. Ее взгляд мог сковать волю горы, ее шепот налагал проклятия, от которых чахли целые леса, а дети рождались стариками. И это — она сжала кулак, стихии погасли с тихим, душераздирающим визгом, — Лишь бледная тень того, чем она владела. Говорят, пределов ее мощи не существовало. Как не существует дна у бездны. Или совести у деканата.

«Вот бы такую силу для генеральной уборки общежития», – мелькнула у меня абсурдная, спасительная мысль, и я тут же мысленно отругал себя. Не до шуток, когда Блэкторн смотрит так, будто читает твои мысли и уже составила подробный план их использования в качестве ингредиента для нового зелья.

Она сделала паузу, давая словам впитаться, как яду, в наши податливые, юные умы.

— Был лишь один, чья мощь могла сравниться с ее бездной. Маг. Странник Пустоты. Имя его стерто, облик потерян. Их связывала не просто вражда… это была вечная пляска Хаоса и Порядка, Любви и Ненависти, сотканная из противоречий, которые разрывали бы любого смертного на части. И когда эти две силы столкнулись в поединке, решившем судьбу миров… — Она щелкнула пальцами. Воздух в центре зала содрогнулся, затрещал по швам, и на мгновение всех нас поглотила иллюзия апокалипсиса: небо рвали сплетенные молнии цвета ярости, земля разверзалась, обнажая пульсирующую плоть планеты, вода смешивалась с пеплом и кровью. Беззвучный грохот, от которого сжималось сердце, отдался в грудной клетке. — …Мир постиг Хаос. Хаос, имя которому – Великое Забвение. Имена павших стерлись. История канула в Лету. Остались лишь… осколки. Осколки правды, за которые можно порвать глотку.

Тишина стояла гробовая. Даже дыхание казалось преступлением.

— Все знают о Катаклизме Столетия, — продолжила Блэкторн, ее голос стал шелестом страниц запретного гримуара, который читает сам себя по ночам. — Но знают лишь то, что дозволено. Обрывки, искаженные эхом. Однако… существуют три Артефакта Истины. Три Книги. Первая…

(Катакклизм это день войны мага и ведьмы которая произошла 100 лет назад. Это война обрушил хаус во всём мире. И в этот день маг и ведьма погибли. Они не убили друг друга. Любовь победила но он убил их. Его имя неизвесно. Вместе с ними не выжили и их книги но одна всё же уцелела. Но она испарилась.

В этой войне многие умерали ведь сталкнулись две самых сильнейших сил. Погибало всё живое. Поэтому и называлось... День катаклизма или катаклизм столетия)

Она провела рукой, и перед ней возник призрачный, но оттого не менее жуткий образ тяжелого тома в переплете из кожи, содранной, по слухам, с самого первозданного демона. Он был испещрен серебряными рунами, светящимися тусклым, голодным светом.

— «Liber Umbrae». Книга Теней Ведьмы. В ней – не просто заклинания. Там – песни первозданной Тьмы, от которых сходят с ума звезды, чертежи ловушек для снов, из которых не просыпаются, рецепты зелий из слез луны и криков новорожденных.

«Надеюсь, там был раздел "Как сдать экзамен по Некромантии, не сойдя с ума и не предложив душу преподавателю в залог"», – опять дернулся мой внутренний шутник. Я едва сдержал нервную усмешку, которая могла бы стоить мне жизни.