Переговорщик

На перепутье. Глава одиннадцатая

– Охренеть можно… – с отчаянием произнес этот Сергей и медленно опустился на камень. – Не, скажи, что прикалываешься?

– Не скажу. А ты сел на мой камень.

– Ой!

Он подскочил и уставился на мое строение:

– А это чего ты лепишь? Замок?

– Нет, дом делаю.

– Какой дом?

– Свой. Себе.

Я поднял камень и принялся укладывать его, поворачивая и так, и этак. Нашел удобную позицию и довольно вздохнул. Свой домик я ставил уже этак дня три. Правда, это не то, что строил в горах, там между камнями глиной еще скреплял. Но все равно доволен. А крышу сделаю потом, все равно не жарко особо и дождей вроде здесь не бывает, судя по растрескавшейся земле. В горах? В каких горах? А почему в горах? Я там бывал? Ну же, память! Ну скажи хоть что-нибудь!

– Помочь? – неожиданно спросил парень.

– Зачем?

Он долго хлопал глазами. Потом обошел со всех сторон мою стройку, вернулся и сел прямо на землю. Понаблюдал немного и произнес:

– А я никак не соберусь построить. Шляюсь и шляюсь, неприкаянный. Сколько раз обещал себе и тебе, что поставлю какой-нибудь домик для себя, а вот никак что-то и не получается…

– Мне обещал?

– Не, ну как обещал… Ты разрешил мне тут остаться. А я и ляпнул, что дом себе построю. Ты не помнишь?

– Нет.

Следующий камень, плоский и серый, я водружал долго. Нравился он мне чем-то, весь такой острый. Лег прямо, но неустойчиво. Сдвинул – нет, не то. Еще немного, в другую сторону – тоже не так. А выбрасывать жаль.

– Словно себя строишь.

– Чего?! – оторопел я.

– Да будто себя строишь, говорю, – отозвался Сергей. – Примеряешь на себя, вымериваешь. Сошлось – осталось, сложилась мозаика как надо. Не сошлось – выбросил, потому что ну никак не вписывается. Вот как это камень, что ты сейчас пытаешься впихнуть. Нравится он тебе, своей основательностью и острыми гранями, весь такой колючий и добротный. Мало кто против такого устоит…

– Ну, я ж не бить им буду.

– А причем тут – бить? Ты защиту строишь, как все мы в жизни. А на такой камешек наткнуться – так себе дороже. И руки поотшибаешь, и ноги, а то и душу. Камень ведь боли не чувствует. А человек ко всему привычный: что ему налегке бегать, что таскать свою каменную броню. Лишь бы в душу не лезли.

– Философ ты, – швырнул я камень на землю.

– Угу. Миш, а ты чего, и вправду память подрастерял, что ль?

Я взял другой камень из кучи, тяжелый и серый, и с кряхтеньем водрузил его в нишу между двух маленьких обломков. Сразу заныло плечо. Эх, тоже не то… Камень полетел обратно.

– Наверное.

Мне не хотелось говорить. Но и не хотелось, чтобы парень ушел.

– Помочь? – снова спросил он.

Прохладные ладони неба коснулись лба, успокаивая боль. Спасибо.

– Помоги, – согласился я.

Парень подхватил брошенный камень и принялся с легкостью устанавливать его на другом месте кладки. Повертел, поставил и отступил на шаг. Полюбовался, причмокнул от удовольствия и потянулся за другим камнем. Я не мешал…

И через какое-то время стена стала гораздо выше.

– Ну? Как тебе? – спросил Сергей, бросив критический взгляд на строение. – Понятия не имею, на кой тебе сдался этот дом, но вот то, что я тут налепил – мне очень нравится. Себе построить, что ли… Или уже с тобой остаться, как думаешь?

– Вдвоём?

– Ну да. Построим вместе. Тебе комнатку, мне комнатку, будем друг к другу в гости ходить. А зачем ещё дом на двоих?

– Я не знаю, зачем мне дом, – честно признался я. – Но мне в нем не так страшно. И я хочу его только себе, прости.

– Говорю же – делаем себе защиту, спасаясь от этого мира… А я почему не строю? Потому что я не боюсь ни того, ни этого мира. Чихать я хотел на кипящие страсти. Не, я отдельно поживу.

– Какого «того» и «этого»? – удивился я. – Мир один.

– Это ты так думаешь. А их два. А может, три. А может, еще больше. Никто не знает. А мне знакомы только два. Вот такая математика. И это ты мне объяснил про них. – Сергей сел на камень и уставился на меня. – Хотел бы я знать, что с тобой произошло, брат.

– Я твой брат?

– Нет, это выражение такое. Вернее – форма выражения дружеских чувств. Неважно… – рассмеялся он, увидев, как я хлопаю глазами. – Расслабься. Ты о себе что-нибудь помнишь?

– Нет. А почему у меня куртка в крови, ты не знаешь?

– Скорее всего, тебя либо убили, либо кровь не твоя.

– Убили?! – испугался я. – За что?

– А я откуда знаю… Когда-то ты был человеком, Миш. Скорее всего, ты еще жив, иначе тут не ошивался бы.

– Я живой.

– Я вижу. Интересно, а Сопроводители тебя видят?

Сопроводители… Что-то тихо кольнуло в груди, отозвавшись тоненькой ниточкой боли в мозгу. Кто такие Сопроводители?

– Мишань, ты чего?! – удивился парень, с тревогой глядя в мое лицо. – Ты чего вдруг побледнел? Миш?

– Кто такие Сопроводители?

– Это такие здоровенные чертяки, которые…

Я отскочил в сторону, когда вдруг под моими ногами мелко затряслась земля, и с только что сложенной стены отвалился камень, мягко шлепнувшись на землю.

– Вот зараза… – пробормотал Сергей.

Короткий шумный посвист – и передо мной вырос кто-то, складывая за спиной крылья. Высокий, со сморщенной серой кожей, глаза без зрачков, длинные когтистые пальцы…

– Нас'ниорр… Танго! Кль'ен сиклори пла'a!

Он неторопливо схватил меня за горло и приподнял:

– Где твоя сила, Танго?