Переговорщик

Пустыня. Глава семнадцатая

*******

– С ума сошёл?! Идиот!

Что-то оглушительно громыхнуло. Да так, что дрогнула земля. Через секунду по ушам ударила оглушающая волна и в лицо стеганули комья земли и мелких камушков. Кто-то, крепкий и сильный, схватил меня за шиворот и куда-то поволок. Я попытался отмахнуться, но на меня не обращали внимания. Швырнули вниз, в какую-то яму и свалились рядом.

– Блин, охренеть, Мишань! Ты это видел?! Почти в нас прилетело!

Я с трудом разлепил глаза. Немилосердно болела спина, ныли суставы, и правое крыло как-то неприятно кололо в сочленении…

– Очухался? Надо валить отсюда!

Передо мной вырос Серёга, грязный, в пятнистой, в лохмотьях, одежде. И абсолютно седой. Длинный рваный шрам через всё лицо, нервный бегающий взгляд. Он быстро выглянул из ямы, куда меня притащил, и начал негромко считать:

– …три… четыре… пять… шесть… всё!

Опять что-то оглушительно шарахнуло.

– Бегом, бегом!

Он рванулся наверх, подхватив меня, и мы кинулись к какому-то бетонному заграждению, покрытому колючей проволокой, с повисшей на одном крючке табличкой «Осторожно, мины!». Вернее – бежал Серёга. Я просто пытался не отстать… Друг добежал до ограждения и вдруг исчез. Я не сразу сообразил, что он прыгнул в узкий лаз, скрытый за крохотным холмиком. Разогнавшись, прыгнул следом, как-то умудрившись не удариться головой в низкий косяк. Скатился вниз, выставив перед собой руки, и замер.

– Мишка, бегом! – прохрипел откуда-то сбоку Серёгин голос

Меня схватили за руку и втянули под землю, в непроглядную темноту. Потом появились ещё чьи-то руки и теперь меня втаскивали с удвоенной силой.

– Да мать вашу так! – взвыл я, чувствуя, как застрял. – Крыло сломаете!

И неожиданно меня выдернули из тоннеля. По глазам ударил свет и я зажмурился. Поморгал немного, привыкая, и огляделся. Невысокая, примерно в мой рост, комната, немаленькая такая, метров двадцать в длину и ширину. В дальнем углу, отгороженный перегородкой, стоял стационарный пульт, с тремя мониторами, перед которыми в напряжённой позе сидели несколько человек, наблюдая за передвижениями каких-то точек и цифр. Левее, в тёмном малоосвещённом углу сидели несколько мужчин, курили и о чём-то негромко переговаривались. Такие же как Сергей, грязные и взъерошенные, нервные и угрюмые. При нашем появлении встали все, отдав честь…

– Вольно, – буркнул Серёга и уселся на колченогий стул. – Что нового?

Один из мужчин пожал плечами:

– Особо ничего. Андрея схватили вот, не успел удрать.

– И что? – заинтересовался друг.

– А ничего, – бросил на меня быстрый взгляд мужчина. – Голову срубили и бывай здоров. Что-то прямо разошлись бабы, чтоб их…

– Какие бабы? – удивился я.

Серёга с удивлением посмотрел на меня и даже присвистнул негромко. Встал, пощупал мой лоб и вздохнул:

– Видать, контузия… Обычные бабы, Миш. Женщины, девушки, тётки, девочки. В общем, женский пол.

– Ты о чём вообще?!

Серёга схватил меня за грудки и потащил в угол. Прижал к стене и, глядя в глаза, прошипел:

– Мишань, лучше не зли. Не меня, мужиков не зли. И так ситуация аховая, тут ты ещё дурочку включил, типа не понимаешь, о чём речь!

– Но я правду не понимаю! Или реально шибануло по башке, что как-то детали забыл.

И взвыл, когда что-то ударило меня разрядом в руку.

– Ты меня шокером долбанул?!

– Мишань, совсем крыша съехала? Каким, нахрен, шокером? – Серёга постоял мгновение, продолжая прижимать к стене и изучая взглядом. Потом отпустил и тихо сказал: – Твоё счастье, что пацаны ещё верят тебе. А то давно б задушили да сдались… Тяжело быть палачом целому народу, а?

Он отпихнул меня и вернулся к мужчинам.

Сначала раздался тонкий, еле слышный свист, потом моментально стало темно. И в этот момент что-то оглушительно и ослепительно рвануло. Я сполз на пол, закрывая уши и разевая рот. Сквозь глухую пелену звона в ушах слышал чьи-то вопли. Кажется, я и сам кричал. Разглядел смутные силуэты, которых вдруг стало раза в два больше. Увидел вспышки выстрелов – и силуэты стали реже. Кто-то стрелял в кого-то. А я поднял голову, когда разглядел перед собой чьи-то стройные ноги. И явно женские. Поднял голову и увидел Дилю, сестру моего давно без вести пропавшего друга Бахрома. Она просто стояла и смотрела на меня, согнувшегося в три погибели от боли и шума в ушах. Потом улыбнулась и, последнее, что я успел разглядеть в темноте – тяжёлый армейский ботинок с грубой рифлёной подошвой. Который довольно мощно впечатался мне в голову. Никогда б не подумал, что девушка так умеет бить…

…Во рту было кисло. Я пытался вяло сплюнуть, но выходило плохо. Слюна стекала по щеке и липкой холодной полоской заползала куда-то за ухо. Меня несли. Причём, как-то не особо церемонясь. И со связанными за спиной руками.

– Всё, девчонки. Сюда его.

– Прямо сюда?

Меня бесцеремонно швырнули на бетонный пол.

– Да что с ним будет? О, очухался. Привет, козлик!

Мне влепили оглушительную затрещину. Я замычал, разлепляя глаза, хотел было увернуться, но ещё раз ударили так, что почти снова отключился…

– Машка, ты чего?! – ввинтился в голову чей-то испуганный девичий голосок. – Нельзя так с пленными!

– Мне можно, – ответила невидимая Машка. – Поставьте его на ноги.

Меня подхватили, поставили, прижав к стене. Да так и держали, пока не открыл глаза. Просто какая-то комната, серые бетонные стены, с трещинами, через которые проглядывала ржавая арматура. Унылая лампочка под потолком, дававшая тусклый и такой же унылый свет. Мусор на полу, битые стёкла. И больше ничего, от слова «совсем». Только люди. Несколько женщин в возрасте, три молодые девушки. Почти все одеты в камуфлированную форму, без опознавательных знаков. Уставшие, ни капли интереса в глазах, лишь злость.