Переговорщик

Пустыня. Глава двадцать первая

*******

Сны тем и притягательны, что ты находишься на грани двух реальностей. Когда ты понимаешь, что это сон, то падение или драка, или ещё что там – они становятся некоей игрой. Ты не боишься разбиться или получить рану, не боишься убежать, чтобы снящийся монстр тебя не схватил. Но когда ты не понял, что это сон – то он становится кошмаром. Минимум – просыпаешься уставшим и раздражённым. Максимум – подскакиваешь с криком, мотая головой. А как понять, где сон, а где явь? Наверное, только твой опыт может подсказать. Или восприятие мира. И та информация, что осела у тебя в голове.

Ту картину, что я сейчас наблюдал, мой мозг никак не хотел воспринимать, никогда такого не видел. Хоть это и не пугало, но всё же ощущение нереальности не пропало. Но, что самое интересное, не было ни страха, ни ужаса. Даже любопытства не было. Только отметил про себя, что для меня это некое привычное состояние. Как объяснить-то… Будто я тут был, это место для меня не то, чтобы родное… Привычное, что ли. Мой мир. Моё состояние души. И моя душа.

Я медленно шёл между висящими в воздухе людьми. Между миллиардами тел, будто подвешенными за невидимые нити. И застывшими в каком-то своём последнем движении. Как заморозил кто. Кто-то успел улыбнуться, запрокинув голову, а кто-то скривил рот в крике. Кто-то спокойно будто спал, со спокойным лицом. У кого-то на лице читалось застывшее напряжение мысли. А кто-то смотрел задумчиво в одну точку, замерший в мгновение. Ощущение, что каждый из них будто сфотографирован в его последнем стремлении, будь то движение мышц или просто жест, просто вздох или улыбка. Движение жизни каждого из них застыло в мгновение ока, словно тут и закончилась жизнь. Не там, где они были, а тут. В этом непонятном, огромно-бесконечном пространстве, будто сотканном из живых застывших тел. Из их замерших эмоций, недосказанных слов и желаний. Они жили ещё какое-то время, пока не попали сюда, в эту бесконечность, нежно и бережно окутавшую их. Будто убеждала она, что всё, остановись, замри. Хватит бежать и жить, остановись в этом покое, такой как есть…

И было ощущение, что каждый из них не хотел этого. Он продолжал бежать и жить. Сопротивляясь остановившей бесконечности. Словно сделали стоп-кадр, чтобы вновь отпустить и человек продолжил жить с того мгновения движения, на котором остановился. Подзарядил батарейку, и вернулся обратно, продолжать бесконечный цикл жизни…

Я остановился перед девушкой, ещё молодой и очень красивой, с тронутыми улыбкой губами. Коснулся её тонких длинных пальцев и увидел, как она чуть заметно шевельнулась.

– Что ты тут делаешь? – тихо спросил я у неё, зная, что не ответит. – Жить да жить бы, а ты тут…

Она и не ответила, продолжая улыбаться чему-то своему. Я пошёл дальше, вглядываясь в лица. Сколько же вас здесь… Интересно, с какого момента истории жизни? Мой неизвестный, но богатый опыт подсказывал мне, что от появления первых эмоций. Откуда я всё это знаю, блин…

– Потому что ты сам бесконечный цикл жизни, – раздался спокойный каркающий голос за спиной.

Я аж подпрыгнул, разворачиваясь. И уставился на своё почти отражение в жизни – высокого, безволосого, безглазого крылатого существа. Будто в зеркало смотрел.

– Пугаешь… – буркнул я. – Ты ещё кто?

Он сложил крылья и уставился на меня:

– Долго же ты шёл.

– Куда?

– Сюда. Ко мне. Домой.

Я тоже сложил крылья и оглянулся. Подвешенные в воздухе тела светились призрачным светом. И только сейчас заметил, что иногда они исчезали. Таяли. Растворялись, будто стирали их из этого места. Надеюсь, не навсегда.

Я повернулся к крылатому:

– Здесь мой дом?

– Да. Только ты никак не хочешь это принять. Хотя не мудрено. Пустынники никогда не становились Сопроводителями. И я готов умереть, чтобы вернуться в другом теле. Не надо было тебе убивать Брарро.

– Почему?

– Кто-то должен его заменить, таков закон Природы.

– И этот кто-то – я, ага? Знаешь, что самое интересное? – медленно протянул, глядя ему в глаза. – Ты ведь приходил уже ко мне, верно? Туда, к дому? – Он кивнул. – Но ты ведь умер! В пыль рассыпался!

– Не умер, Танго, – чуть устало ответил Крылатый. – Из-за того, что баланс не был восстановлен после гибели моей половины, я возродился здесь. Пока не стану одним целым с кем-то. Хотя мне не очень нравится идея быть целым единством с Пустынником…

Опустившись на землю, я уселся, сложив ноги по-турецки и похлопал ладонью по мелким камешкам:

– Присядь. Поговори со мной. Всё, что ты говоришь не понятно мне. Поговори со мной. Чтобы тебе было легче – я тоже как-то не горю желанием коротать с тобой свои дни.

Я почему-то ощущал какую-то нежность к нему. Будто ту самую свою половинку, от которой отдалился, и которой мне чертовски не хватает. Крылатый осторожно опустился на землю, не сводя с меня глаз без зрачков, и заёрзал, устраиваясь поудобнее.

– Тебя как зовут? – спросил я.

– Кьеррс. Брарро – моя половина.

– Как это так? – удивился я. – Однополый брак, что ли?

– Сам ты… брак, – рыкнул Кьеррс. – Мы с ним – одно целое, если ты еще не понял. Понятия не имею, почему ты не помнишь об этом. Ты же Пустынник.

Я беспомощно оглянулся и наклонился к нему:

– А если скажу, что мне отшибло память, ты мне поверишь?

Сопроводитель долго смотрел на меня, потом произнес:

– Когда умирал Брарро, он просил помочь тебе. Не знаю, почему ему это надо было. Когда увидел тебя тогда, беспомощного, без памяти, он вдруг завёлся, решив уничтожить тебя. Я предостерёг его от этого шага, и в итоге он погиб. Но успел попросить помочь тебе.

– Безвозвратно? Извини, если ты переживаешь из-за этого до сих пор, но он первый начал.