Перейди мост, прежде чем его сжечь

Часть 1. СТАС. Глава 1

Результат действия силы

на тело зависит от ее модуля,

направления и точки приложения.

Учебник физики, 7 класс

Глава 1

– Восьмой вагон! Здесь.

– Не, дальше будет.

– Иди ты… задолбался я туда-сюда с вещами бегать. Тут стоим.

– Все, парни! Домой! По бабам пойду…

– Тебе бы все по бабам.

– Ладно тебе, Дан. Ты святой, что ль?

– Я на солнышке греться буду. Я в прошлой жизни был ящерицей.

– Знаешь, где у меня это солнышко? В Норильск перееду.

– Леха из Норильска. Был…

Парни в камуфляже замолчали. Ярче стал слышен гомон вокзала.

– Парни, поезд.

– Вот тебе и восьмой вагон. А еще снайпер! Погнали!

В вагоне они раскидали вещи по полкам.

Ехать долго. Дану досталась элитная полка – боковая у туалета. Хорошо хоть верхняя. Но ему, откровенно говоря, было пофигу. Он ехал домой, он снова был сам себе хозяин и согласился бы на спальное место на крыше или в прицепной тележке за последним вагоном.

Полтора года назад отец провожал его после учебки к месту службы, мужественно стараясь улыбнуться. Он оставался совсем один.

– Папа, я писать буду, – пообещал Дан. – Ты только это… ну… не переживай. Сердце береги. Пусть стучит.

– Как же, Данечка, не переживать? Так далеко едешь…

– Может, в отпуск приеду.

Но в отпуск приехать так и не довелось. Во-первых, оттуда и туда весь отпуск только ехать. Да и не отпустили. Постоянно возникали форс-мажорные обстоятельства. То, что граница как решето, все знали по определению; и то, что затыкают это решето срочниками, – тоже все знали. Однажды Дана зацепила пуля, когда он был в патруле, а с той стороны опять поперли через кордон наркоту. Ранило несильно – слава богу, Дан увидел, в какую сторону шагнуть, чтобы последствия были минимальными. Он даже отцу сообщать не стал. А вот Леха…

Леха еще при первой встрече напомнил Дану его бывшего одноклассника. Был у них такой Олег по прозвищу Лыжа – и не потому что длинный. Наоборот, в классе Лыжа был самым маленьким, даже среди девчонок, – за что, собственно, прозвище и получил.

Дан перешел в эту школу в девятом классе. До этого он четыре года учился в Марселе и жил у маминой сестры, француженки Изабель. Она забрала абсолютно невменяемого после смерти матери Даньку, когда тому было одиннадцать. Французская родня буквально спасла ему рассудок.

Такси, в котором ехала мама, попало в аварию из-за подрезавшего его мотоциклиста. В тот день шел дождь, и мокрый асфальт оказался предательски скользким. Смерть была мгновенной.

Сразу постарел отец, у него начались проблемы с сердцем. А Данька сходил с ума от того, что ничего нельзя сделать. Нельзя вернуться назад, в те вечера, когда он, укрывшись пледом, слушал мамины песни. Она пела ему колыбельные по-русски, потому что на чужом языке легче сначала петь, а потом уже говорить… Нельзя открыть дверь в те дни, когда они сидели вместе за столом и первоклассник Данька выводил сначала русские буквы в прописи, а потом в другой – французские… Туда, где они с мамой пошли на новогоднее ледовое шоу и четырехлетний мальчишка, открыв рот, с восхищением смотрел на летающих, как стремительные стрижи, фигуристов… Все это возникало в его памяти перемешанными обрывками и каждый раз упиралось в черную глухую стену: мамы уже не будет…

Потом стало полегче. Марсель – очень солнечный город. Они жили на невероятно узкой улочке на склоне горы. Там с трудом могли разойтись машина с пешеходом. Там прямо из отвесных каменных стен росли деревца, цеплялись за жизнь всеми силами, впитывая в себя солнце и прилетавший весенний ветер. Там до самого горизонта блестел серый морской шелк, играя бликами. Данька выходил на балкон, садился на балюстраду и часами смотрел на море. Не замечал слез, приходивших иногда неслышно и… спокойно. Они словно размывали наляпанную резкими темными мазками картину случившегося и понемногу примиряли его с необходимостью жить.

Очень помогали восстановлению душевного равновесия двоюродный брат Анри и его родная сестра Камилла.

Анри для этого ничего не надо было делать – просто существовать рядом. Этот веселый разгильдяй появился на свет за полдня до Даньки, поэтому родители назвали их двойняшками. Пророчество сбылось. Чем старше становились мальчишки, тем сильнее походили друг на друга внешне. Хотя Камилла не понимала, как их можно спутать. Вечно встрепанный, заляпанный синяками, как фиолетовой акварелью, Анри отличался от брата вызывающе независимым взглядом карих глаз и постоянной готовностью к улыбке. Дан первый год не улыбался совсем; но под веселым напором легкомысленного кузена-шалопая долго хандрить не вышло. Анри таскал брата по самым, на его взгляд, интересным местам родного города (узнай про эти «места» Изабель – не избежала бы сердечного приступа; или, по крайней мере, заперла обоих на неделю). Однажды они пробрались в запертый придел Нотр-Дам-де-ла-Гард, самого пафосного марсельского собора. Буквально за дверью, которую Анри загадочным образом сумел вскрыть и не успел запереть за собой, ходили туристы и служители храма. Было волнительно, но не страшно. Чувство страха у Даньки словно заморозилось после того, как он услышал про разбившееся такси. Бояться чего-то другого казалось ему нелепым: смерть все равно страшнее.