Перекрестки судеб

Мэй. Глава 5, в которой Мэй слышит сплетни и возмущается

Бабочка с крыльями, покрытыми золотым кружевным узором, легко вспорхнула с ее ладони, закружилась над цветочным лугом, задевая тончайшие переливающиеся на солнце нити. Они натянулись, будто звенящие струны, и мир откликнулся – колосья трав наклонились, лепестки цветов шевельнулись, воздух задрожал от невидимой мелодии.

Мэй провела пальцами по ближайшей нити. Она была теплой, словно солнечный луч, и подчинялась каждому движению ее руки. Стоило чуть наклонить ее в сторону – и ветер изменил направление, унося с собой пряный запах полевых цветов. Она попробовала переплести две тончайшие нити, наблюдая, как узор на мгновение меняется, создавая новую форму – и тут же мир вокруг послушно подстроился под это изменение.

Теплый ветер запутался в ее волосах, звучала музыка – неведомая, но до боли родная. Она чувствовала, как соткан этот мир, как он дышит, как он движется. А она могла касаться его, направлять, создавать новый узор.

– Мэй Кэтрилан! – раздался издалека резкий, требовательный голос.

Мир дрогнул. Луг померк. Золотые узоры исчезли.

– Мэй Кэтрилан! – повторил голос, громче, нетерпеливее.

Мэй с усилием разлепила веки.

Раннее утро, комната на четвертом этаже в замке Эрития. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые бархатные шторы.

Раздался резкий стук в дверь.

– Пора вставать! – донеслось снаружи.

Мэй села в постели. Волшебство сна не хотело отпускать. Но ей пришлось с огромным сожалением послушаться домну Сердженцию. Она и так спала сегодня непозволительно долго. Благородным девицам следует просыпаться с первыми лучами солнца, а на заре быть одетыми, умытыми и готовыми проследить за замковой кухней, чтобы господину герцогу и его людям вовремя подали завтрак.

Вдобавок Мэй была отведена роль компаньонки дочери герцога Эрития, Лайи Эрития. А, значит, она должна поспешить в покои молодой госпожи, чтобы помочь ей одеться и причесаться.

– Мэй! Сколько можно спать?!

Это уже не голос домны. Конечно же, Лайи – ранняя пташка. Она не дождалась, пока Мэй соизволит до нее доползти... Уже и одета, и умыта, и причесана без участия компаньонки.

– Я сейчас, сейчас... – протянула Мэй, выбираясь из постели и касаясь ступнями холодного камня. Она вздрогнула и поежилась. В замках всегда такой промозглый холод. Даже летом.

Мэй глубоко вздохнула, стараясь окончательно прогнать остатки сна, и встала с постели, подошла к двери, протянула руку к щеколде, ощутила неприятное покалывание в пальцах. Это ощущение подействовало даже лучше холода. Раздался щелчок, Мэй отдернула руку и дверь отворилась. На пороге стояла Лайи. Как всегда, безупречная.

Ее длинные черные волосы были гладкими, словно отполированное черное дерево. Глаза, черные, глубокие, с горящими в глубине искорками, смотрели на Мэй внимательно, с легким нетерпением. Белая кожа казалась еще светлее в утреннем свете, пробивавшемся в коридор сквозь высокие окна.

На Лайи было нарядное платье, которое сшили как раз к сегодняшнему дню: светлая, тонкая ткань ложилась идеальными складками, подчеркивая точеную фигуру, вышивка на бархатном лифе переливалась золотыми нитями. Лайи вообще умела носить любую одежду так, будто она создана специально для нее. Даже в самом простом наряде герцогская дочь выглядела аристократичной и утонченной. Но сегодня, пожалуй, она могла бы затмить даже королеву.

Мэй невольно провела рукой по своим взлохмаченным волосам, пытаясь хоть немного привести себя в порядок.

Рядом с Лайи, недовольно качая головой, стояла крупная, дородная женщина – домна Сердженция, облаченная в строгое темное платье. Она сжала губы в тонкую линию, скрестив руки на груди, и провозгласила, смерив Мэй тяжелым взглядом:

– Благородные девицы не должны валяться в постели до полудня!

Мэй потупилась, чувствуя, как тепло сна окончательно растворяется в холодном утреннем воздухе, и прикусила губу. На языке вертелся ответ, который не понравился бы Сердженции. К счастью из этого безвыходного положения ее выручила Лайи.

– Домна, у вас ведь полно других забот. И первые гости уже начали прибывать. Идите, – с легкой улыбкой вмешалась она, – а мы тут сами разберемся.

Сердженция хмыкнула, явно недовольная таким поворотом, но перечить дочери герцога не стала.

– Как вам будет угодно, госпожа, – процедила она, поклонившись, а затем вновь повернулась к Мэй, одарив ее последним укоризненным взглядом. – Но завтра я сама проверю, встали ли вы вовремя. И если нет, вы потеряете свою привилегию и не сможете больше закрывать двери своей комнаты на щеколду на ночь до самого Тсам-Храйдс.

С этими словами она развернулась и величественно удалилась прочь.

Мэй не удержалась и высунула язык, скорчив забавную рожицу. Лайи прыснула в ладошку, а потом схватила подругу за руку и потянула за собой, в комнату.

– У нас еще есть немного времени, – быстро заговорила девушка на ходу, – но скоро нас обязательно потребуют в главный зал. Так что поторопись, умывайся, а я помогу тебе причесаться.

Мэй вздохнула, но спорить не стала. Празднество в герцогском замке – дело серьезное. К тому же посвящено оно будет им двоим. Нет, конечно, Лайи в большей степени. Да и Мэй совсем не хотела оказываться в центре внимания. Но на ее отсутствие на всех этапах этого мероприятия, на беспорядок в прическе или одежде именно сегодня точно обратят внимание.

И она поплелась к стоявшему у окна умывальному тазу.

Позже они устроились перед зеркалом, и Лайи с упоением перебирала ее непослушные пряди, приводя их в порядок, а Мэй с некоторым неудовольствием разглядывала свое лицо. И вроде бы было не к чему придраться, кроме веснушек, которые было бы легко замаскировать простыми средствами. Мэй была вполне миловидной. Карие глаза, чуть вздернутый нос, приятный румянец на щеках. Вот только по сравнению с Лайи лицо у нее было детским. Лайи Эрития, дочь герцога – настоящая леди. У нее и осанка, и взгляд, и манеры… Мэй же, будучи компаньонкой, рядом с ней выглядела младшей сестрой, хоть и была старше на целых полгода.