Перекрестки судеб

Эйверин'айт. Глава 18, в которой Алин'юйт устраивает провокацию на Совете

Эйверин'айт быстрыми, уверенными шагами двигалась по длинной анфиладе, ведущей к залу Совета.

Величественные залы Сиян'эл'энди тонули в мягком свете лунных кристаллов, вплетенных в изящные люстры и резные панно на стенах. Свет стекал по колоннам из черного обсидиана, оплетенным тончайшими серебряными узорами, играл бликами на мраморе пола, отражаясь в гладком камне. Полупрозрачные темно-синие шторы, вышитые узором звездного неба, мягко покачивались, поддаваясь легкому сквозняку.

Но сегодня Эйверин не замечала этой красоты резиденции Двора Ночи.

Лицо ее, как и всегда, оставалось непроницаемым, но в янтарных глазах отражалось раздражение, которое она даже не пыталась скрыть. Не считала это необходимым.

Алин'юйт из Двора Ночи от имени файрина Альвхайденгарда созвала Совет. Внезапно. И Эйверин'айт дали об этом знать буквально в последнюю минуту.

На что рассчитывала Алин? На то, что фэйри, которая говорит за два Великих Двора и которую поддерживают четыре Блистательных не сможет присутствовать на Совете? Чего она вообще хочет?

Эйверин не доверяла Алин. Смирилась с тем, что та стала играть важную роль в Альвхайденгарде. Но не могла простить того, что из-за Алин'юйт произошел в свое время разлад при Дворе Ночи. И все еще подозревала ее, хотя Калиад и считал, что все обвинения против Алин беспочвенны и основаны лишь на личной неприязни.

И сейчас раздражение Эйверин было направлено даже не на саму Алин'юйт, а на Калиада, самого файрина Альвхайденгарда. Неужели он и вправду допустил это? И Алин говорит от его имени с его позволения? Собирает Совет? Да еще и на своих условиях?

Навстречу ей вышла Зирайа'айт, фэйри Двора Цветения. Она появилась на пути Эйверин внезапно и также торопливо пошла рядом, не останавливая ее, словно только ее и ждала. На ней было легкое одеяние приглушенного сиреневого оттенка с вышивкой тонкими серебряными нитями. Ее длинные русые волосы, заплетенные в косу до пояса, мягко колыхнулись при движении, а сиреневые глаза скользнули по лицу Эйверин внимательным взглядом.

– Мир'энорэ, Эйверин'айт, – ровно поприветствовала она.

Эйверин едва кивнула, не замедляя шага:

– В честь чего созван Совет?

Зирайа нахмурилась.

– Калиад'эл передал Алин'юйт временные полномочия, – голос ее прозвучал с явным неудовольствием. – И она не замедлила ими воспользоваться. Решила собрать Совет, но о чем пойдет речь, никто не знает. Это беспокоит.

Эйверин прищурилась.

– Калиад… все-таки и в самом деле передал ей полномочия?

В ее голосе не было удивления – лишь плохо сдерживаемое холодное, глубокое раздражение.

– Именно так, – кивнула Зирайа, с явным сожалением добавила: – Он все реже занимается делами Альвхайденгарда.

Эйверин от досады поджала губы.

– Рэйн Эйверин'айт, меня это очень беспокоит, – сказала Зирайа, – среди фэйри Блистательных Дворов Алин'юйт многие симпатизируют. Слышны разговоры о том, что она могла бы стать файрин Альвхайденгарда, если бы брат уступил ей место…

Фэйри Дня резко остановилась, посмотрела на собеседницу взглядом, в котором засверкали молнии.

– Кто так говорит? – тихо, но с нажимом спросила она.

– Ходят разговоры. Дворы Луча и Заката хотели бы ее видеть на месте Калиад'эла. Сирэн'эл говорит об этом открыто. Даже… от фэйри Двора Крыльев, – Зирайа запнулась, вздохнула и продолжила: – я слышала подобные рассуждения от фэйри Двора Крыльев.

– Вассалы Лета, – Эйверин покачала головой, молнии затаились где-то глубоко на дне ее янтарных глаз. Она размышляла.

Интуитивно она чувствовала, что все эти Дворы что-то связывает, но связь эта неочевидна.

Луч и Закат сейчас не были чьими-либо вассалами, считаясь напрямую вассалами файрина Альвхайденгарда. Их сюзерен Двор Сумерек был уничтожен в Черную эпоху одним из самых жестоких способов: его постигло Проклятье Пропасти – неотвратимое и ужасное бедствие. А остатки были истреблены. Это послужило расплатой за преступления, совершенные Сумерками против всех фэйри. И тогда многие думали, что это положит конец Черной эпохе. Увы, разногласия Дворов оказались слишком глубоки. Но Дворы Луча и Заката, а еще Двор Шепота, отказавшиеся поддержать сюзерена, были прощены.

Крылья же – вассалы Лета, как и Двор Цветения. Но и они симпатизируют Алин'юйт.

– А Двор Шепота? – уточнила Эйверин в попытке уловить хоть какую-то связь.

Зирайа покачала головой:

– Старик Эон'эл не покидает острова, где построил свою резиденцию. Фэйри его Двора остаются там. Они далеки от того, что происходит в Кэл'эстрии. А голос и сердце Эон'эла навсегда с файрином Объединенных Дворов, Калиад'элом. И поддерживает он только его.

Эйверин кивнула. К счастью, что-то остается неизменным, хоть и не проливает свет на происходящее.

– Что ж, – проговорила она, – посмотрим.

Впереди уже высились двери в зал Совета. Их черное дерево, отполированное до глянцевого блеска, будто впитывало мягкое сияние лунных кристаллов. По поверхности дверей струились тонкие линии серебра и темного аметиста, переплетались, создавая подобие звездного неба.