Перекресток миров. Первые шаги Синигами

Глава 6

Холода пришли в наши края, когда к ним уже вовсю готовились. Повсюду на острове были дозорные, а наши дружины постоянно тренировались морозными осенними вечерами. Остров Крутой Рог готовился к зиме, не только запасая топливо для очагов, но и точа ножи и смазывая ядом стрелы, подготавливая гостям, которые придут со снегом, поистине жаркий прием.

В начале осени в море у самого края архипелага был замечен огромный айсберг, на котором восседали два великана и около сотни воинов северных народов. Как поговаривали в селении — это всего лишь один айсберг, который заметили, и их не может быть меньше десятка. Северные народы готовятся к набегу, и если с ними великаны, то зима будет особенно суровой и опасной.

Острова были взбудоражены этими новостями, и каждый остров готовился к войне, превращая свои поселения в крепости.

Представители короля приказали нашему острову выделить дружину, которая усилит войско, собирающееся около столицы нашего островного королевства. Дед Брани высказал им решение Совета поселений острова.

— Срать мы хотели на столицу: кто будет защищать наш дом?! — таков был наш ответ, и сейчас мы усиленно готовились к встрече с северными великанами, магами льда, и воинами северных племен.

Радовало то, что не будет стай огромных северных волков, боевых ледяных големов размером с айсберг. Но тех, что могли прийти, нашему острову хватит. Я с замиранием сердца подслушивал разговоры матери с отцом. Самая главная опасность, как я понял — это были великаны. Одного Миуюки с Альриком, не напрягаясь, порубят на куски. Но они будут не одни, с магами льда — на их пике зимой — также придется повозиться, так что исход еще не начавшейся битвы был неизвестен.

— Надо переезжать в столицу, — хмуро проговорила Миуюки вечером, когда она думала, что мы с сестрой уснули. — Там, если что, мы можем уйти порталом.

— Все мои предки родились на этом острове и прожили славную жизнь, — раздался в тишине грубоватый голос моего отца.

— С прошлого вторжения великанов прошло сто пятьдесят два года, — голос Миуюки в ночной тишине казался пророческим. — Сколько твои предки населяют этот остров?

— Полтора века, — ответ отца был словно приговор.

Первые снежинки, что неспешно падали с неба, не дарили радости от прихода зимы, и только тяжелое хлопанье крыльев дракона где-то в небе дарило спокойствие моей душе. Готфрид с Голубикой все-таки сошлись, и их присутствие на острове было дополнительной защитой, но и они смертны. Великаны, как говорят местные, не любят огонь и близки со стихией льда, драконы их естественные враги, и они с удовольствием их убьют. Конечно, если смогут, у них есть помощники, которые могут лишить драконов главного преимущества и сбить их с небес на землю. Маги льда всегда усиливают великанов и выступают в роли поддержки главной ударной силы северных народов.

Утерев пот со лба и вновь взглянув на облачное небо, я пошел обратно в кузню, где меня ждали мои изделия, которые делал я сам, пока отец занимался военными заказами. Его мечи, копья и стрелы были нужны всем, а меня пока не допускали к такой сложной работе. И благодаря этому я мог заниматься в кузне своими делами, и как бы мне ни хотелось сделать автомат, но я этого не мог и поэтому делал то, что мне было под силу.

Небольшие метательные ножи для меня были бесполезны, хотя в моих мечтах я метал их, как Миуюки — без промаха, из любого положения. Поэтому я сделал упор на лук и отравленные стрелы, и пару копий под мой рост и вес, которые из-за этого казались игрушками, которые ничего сделать и не могут. Но я знал, что это не так, а лук, который мне помогла изготовить мама, я и вовсе не выпускал из рук вечерами. Под мои цели больше бы подошел арбалет, и я мог бы взять любой из оружейной комнаты в кузне, но его взвод и скорострельность в купе с тем, что мне его, несмотря на работу в кузне, тяжело держать, говорили, что арбалет бесполезен для меня. Я не стал даже тренироваться с ним. Зайдя в кузню, я невольно вздрогнул: меня ждал отец и его хмурый взгляд не предвещал ничего хорошего для меня.

— Альмонд, зачем тебе это? — спросил отец, вертя в своих огромных ладонях шило, которое я сам изготавливал с доработками под мою детскую руку.

— А я говорил, Альрик, твой сын делает побрякушки ночных убийц, — вновь взвыл самый нелюбимый мной папин помощник Керн. — Ему нечего делать в кузне, и его надо выпороть!

Помощник, который меня недолюбливал, тыкал в мою сторону пальцем, а вот этого делать ему не стоило — он мог лишиться и всей руки. В сторону Миуюки до сих пор иногда указывали, только вот на ее детей тыкать пальцем было запрещено. И по переменившемуся лицу Альрика я видел, что ему не нравилось, когда на его детей указывают пальцем.

— Заткнись, Керн! Это моя кузня! Это мой сын! — взревел Альрик, и мне стало жалко Керна, которого сейчас могут и прибить. — Керн, пошел вон из моей кузни!

Если бы помощник промедлил хотя бы секунду, то его бы в беспамятстве от удара выкинули бы из кузницы. Это с семьей Альрик был добр, а с не очень приятными людьми он был, я бы сказал, жесток.

— Так, пока не пришел клиент за своим заказом, Альмонд, потрудись ответить мне, зачем тебе это странное шило, — вновь улыбнулся мне отец и протянул мне свою ладонь, на которой шило казалось таким маленьким и игрушечным. — Ведь оно не для шитья, для чего оно сынок?

— Для защиты себя, тебя, сестры, мамы, — спокойно проговорил я, смотря ледяным взором в глаза отцу. — Я заберу жизнь любого, кто придет за моей семьей.

— И как ты будешь наносить свой смертельный удар, в прыжке? — рассмеялся мой отец

— Пах, — тихо ответил я, и смех моего отца сразу прекратился, а я четко начал говорить о том, как мне виделся мой, возможно последний, бой: лук — это хорошо, но я был реалистом. — Удар должен попасть в артерии, которых много в паху, от ребенка не будут ожидать такого подлого удара.

— Не будут, но одного удара, скорей всего, окажется мало, — кивнул в знак согласия отец и вдруг присел так, чтобы наши головы были на одном уровне. — Сынок, в заранее проигранном бою не на жизнь, а на смерть нет такого понятия как подлый удар. Когда было очень тяжело, я не думал о честной схватке, я убивал, а как я это делал, тем, кого я защищал, было наплевать.