Перекресток миров. Первые шаги Синигами

Глава 7

Кровь кипела, руки дрожали, а на земле, весь окровавленный и истыканный моим копьем, лежал умерший воин. Прошедшая схватка разбудила во мне страх, но не за свою жизнь, а за то, что, умерев, я не спасу сестру.

— Все должно было пойти не так! — закричал я в небо, укутанное облаками, из которых сплошным потоком падал снег. Тело воина вздрогнуло, и я еще раз вонзил в него свое копье. — Сдохни! Сдохни! Сдохни, сука!

Он умер, теперь уже окончательно. А у меня все еще только впереди, яд действовал, но ему нужно было для срабатывания и парализации около десяти секунд, он не действовал мгновенно. Только менее чем за десять секунд могло не стать и меня: стрела пронзила щеку воина и он попер на меня с копьем, горя желанием убить наглеца. Первые пару секунд я убегал от него, ну а когда он запнулся и упал на колено, я снял со своего плеча копье и с разбегу вонзил его в воина, который не мог дышать. Это и было ошибкой, которая могла стать фатальной: мерзкий полутруп, несмотря на копье в его теле и то, что он задыхался, попытался добраться до меня. И прикончить меня ножом, так как копье выпало из его рук, но силы покидали его, и я, нанеся еще несколько ударов, смог забрать первую жизнь в этом мире. Меня сейчас наполняла странная энергия после убийства, словно я получил второе дыхание и меня поглощала эйфория.

— Аргрх! — донесся с небес рев Готфрида, метель усиливалась, и он не мог атаковать с небес из-за ветра и нулевой видимости, а спускаться к великанам на землю было верной смертью для него.

— Знаю, ты бы помог, если бы мог, — проговорил я, подбегая к селению, борясь с нарастающим ветром магической снежной бури, которую подпитывают вражеские маги льда.

У меня осталось всего лишь четыре стрелы, копье также было в не лучшем состоянии, и яда на нем наверняка практически не осталось. Я несся что было сил, борясь с порывами ветра, и когда я вбежал в поселок, в котором даже через вой метели были слышны отзвуки битвы, то увидел его.

Огромный великан метров в восемь в высоту бежал с поля боя, половина его лица была без кожи, и я видел, как куски плоти падали на землю: великан гнил заживо. И это, как я был уверен, последствие встречи с моей мамой, а культя, которую прижимал к себе великан, — это уже были последствия встречи с моим отцом и его двуручником, ну или топором, подаренным Хель. Он отрубил ему руку, и великан решил, что настало время отступать, он бежал не разбирая дороги и не заметил меня.

Встречались мне и небольшие отряды местных, что шли ровным построением и вырезали одиночных воинов, которые попадались им на пути. Я огибал любых замеченных людей, мимо меня не раз проносились огромные ледяные волки и прошли спешащие в сторону нашего порта великаны. Продвигаясь скрытно, я искал подруг Астрид либо еще кого-нибудь, кто мог указать мне направление, в котором надо продолжить поиски: моя задача была найти Астрид.

И я искал, повсюду были трупы как наших, так и тех, что на нас напали. У дома деда Брани я увидел около десятка порубленных на куски северных захватчиков. За домом в снегу я нашел своего деда, который был жив, но изранен. Он был не один — его тащила ко входу его престарелая соседка. Увидев меня своими замутненными глазами, Брани заревел, словно зверь, у которого отняли самое дорогое.

— Альмонд, найди ее, сообщи Альрику! — проговорил Брани, теряя сознание и истекая кровью. — Ледяной волк унес Астрид к северной бухте.

— Я сообщу родителям! — прокричал я, несясь в сторону порта, который был в южной части, и где сейчас сражались как Миуюки, так и Альрик — главная ударная сила нашего острова.

Но недолго я бежал. Когда звуки битвы стали слышны очень хорошо, то дорогу мне перегородило порождение магии. Огромный ледяной волк смотрел на меня спокойно и с каким-то презрением, стрела, которую я пустил, даже не поцарапала его. Но ничего, не взяла стрела, попробуем тебя взять копьем, чуток удачи — и всё, все смертны: и ты и я.

Но ледяной волк и не думал нападать. Он словно насмехался надо мной. В то время как выла метель вокруг нас и звуки битвы как будто отступили и слышались теперь приглушенно, волк просто смотрел на меня своими безжизненными глазами, из которых лучился голубоватый свет.

— Давай! Нападай! — заорал я на ледяное чудовище, надеясь только на то, что он сам напорется на мое копье: по-другому у меня не было ни единого шанса.

Но он только смотрел на меня своими ледяными глазами, словно решая, убить меня или сохранить мне жизнь. Резкая боль в затылке была для меня неожиданностью, я потерял сознание, и когда открыл глаза, то уже был связан и лежал на спине ледяного волка.

— Вот и еще один трофей, в котором теплится сила, только она какая-то странная, — проговорил неизвестный на каком-то диалекте, который я плохо и не сразу, но все же смог разобрать. — Алрос, неси его на север, пора уходить. Мы взяли то, что нам было необходимо, буря кончится, и нас уничтожат драконы.

К моей голове вновь прикоснулись, и сперва я почувствовал какое-то блаженство и успокоение, но потом пришла резкая боль.

Меня ударило словно током, я вновь потерял сознание и очнулся оттого, что меня облили водой. Открыв глаза, я увидел, что нахожусь в каком-то грязном и жутко вонючем шатре, сидящий на медвежьей шкуре, привязанный к деревянному столбу, вбитому в снег. Меня, держа за подбородок, рассматривала старуха, которую я уже видел в виденье, показанном Хель.

— Кто ты такой? — проговорила она скрипучим голосом, всматриваясь в меня своими синими бездонными глазами, из которых, как мне казалось, лился холод. — Как ты умудрился из нулевика за одно убийство достигнуть первого уровня?

Я молчал: говорить с ней не было никакого смысла. Посмотрев на меня еще раз, она отпустила мой подбородок и обратилась к кому-то, кто был за моей спиной.

— Зачем ты притащил эту мерзость? Нам не нужны темные, они не контролируемы! — Старуха была раздражена, на ее белую шубу полетели слюни, и если нас сравнивать, омерзительна была она, а не я.