Перекресток миров. Первые шаги Синигами

Глава 10

Выбора у моих родителей особо и не было, как, впрочем, и у короля не было этого выбора. Ни один из более-менее опытных темных магов или воинов с темным оттенком силы, с именем и хорошим уровнем никогда не будет работать в академии, основателем которой был прадед Генриха Кровавого, который по неизвестным мне причинам сделал все, чтобы истребить темных в этом королевстве и объявил их злом. Только вот мир намного сложнее, чем могут подумать простые люди: нет чистого зла, да и добра, впрочем, также не бывает абсолютного. И прогуливаясь с Ингрид по королевскому саду, я внимательно слушал магистра магии жизни, которая пыталась донести до меня, что не бывает света без тьмы.

Астрид, в отличие от меня, не слушала Ингрид, она бегала по саду и находилась в шоковом состоянии. Девушка, которая видела только косые бревенчатые дома да лесные тропинки в лесу, сейчас находилась в месте, в котором все было роскошью. Простая дорожка из каменных плит была для нее произведением искусства, а созданные королевскими садовниками клумбы из ярких цветов и фигуры из деревьев казались ей вовсе чудом. Поэтому в основном я присматривал за сестрой, чтобы Астрид не потерялась в этом всем великолепии.

Ингрид поинтересовалась у меня, почему я так холодно отношусь к великолепию этого сада, и я ей ответил, немного посомневавшись, что меня больше поражает Ингрид. Магистр жизни тогда мило улыбнулась, а я добавил, что сильно переживаю за родителей, которые остались наедине с королем. Ингрид успокоила меня, сказав, что покричит, но не более: король понимает всю серьезность ситуации, в которой сейчас находится королевство, и пытается достучаться до моих родителей. В королевстве нет архимагов, даже светлых, а соседи стали очень беспокойными, и если не решить проблему с темными магами, то в случае войны наше королевство обречено.

Поговорил я с Ингрид и о противоположностях, девушка только улыбнулась, услышав версию, которую мне рассказала мама, и пояснила мне, что некромант видит мир по-своему. Да, мы противоположны, и магистр магии жизни еще не поняла, как я в своем возрасте смог стать таким. Ведь она уже однажды встречалась со своей противоположностью, и потеряла глаз после этой встречи, а было это в могильниках в катакомбах пятнадцать лет назад. Только с той тварью у меня не может быть ничего общего, там, среди могил, скрывался лич.

Страшное порождение магии точно было тем, что было противником всего живого, и Ингрид не понимала, как в таком ребенке, как я, она может чувствовать свою противоположность. Она обследовала меня своей магией, но не смогла ничего понять, только вот она искала не то. Я был мертв, а теперь жив, и это единственное, что меня связывает с личем, я не порождение магии, просто так случилось, что я живу вторую жизнь. После этого разговора я замолчал, погрузившись в свои мысли, и через какое-то время Ингрид обратилась ко мне, обеспокоенная тем, что я замолчал.

— У меня складывается мнение, что тебе неприятен королевский дворец, — произнесла Ингрид, когда поняла, что Астрид никуда от фонтанов не пойдет, и подошла ко мне, сидящему на простенькой деревянной лавочке для садовников, которая отличалась от мраморных лож, что стояли вокруг фонтана.

— Я переживаю за родителей, тетя Ингрид, — проговорил я, специально назвав магистра жизни тетей.

— Я тебе уже говорила, что король не нарушит законы гостеприимства, — с доброй улыбкой произнесла Ингрид. — Так что твои переживания напрасны.

— Буду на это надеяться, тетя Ингрид, — хмуро проговорил я, наблюдая за тем, как Астрид рассматривает статуи и пытается понять, что это — человек, превращенный в статую, или статуя, которая так похожа на живого человека.

— И не называй меня тетей! — поморщилась Ингрид, присаживаясь рядом со мной. — Я втрое младше твоей матери, и никто ее же не называет бабушкой!

— А сколько моей маме лет? — не думая спросил я, заставив Ингрид улыбаться, отчего из-под ее повязки на глазу пошли морщинки.

— А сколько по твоему мнению мне лет? — с обворожительной улыбкой спросила магистр жизни.

— Двести, — ответил я ей, не думая, и увидел, как помрачнела Ингрид от моего неверного предположения.

— Придушу! — прошипела на меня Ингрид, но взяла себя в руки и успокоилась, и даже убрала свои руки от моей шеи. — О юный Альмонд, тебе ведь рассказывали, что с каждым новым уровнем увеличивается не только сила, но и время, которое отмерено смертному?

— Нет, — ответил я, честно перебирая в памяти и найдя в ней только одну взаимосвязь. — Мама только говорила, что высокоуровневые разумные очень долго живут.

— Не только высокоуровневые, вот мой уровень и возраст соответствует… — Ингрид хитро прищурилась и, взглянув на Астрид, что сидела в полуобморочном состоянии на краю фонтана, все-таки решилась ответить мне. — Мой возраст соответствует возрасту очень юной девушки, постарше твоей сестры лет на пять.

— Значит, почти восемнадцать, — ответил я с наигранной печалью и тоскливо посмотрел на девушку, сидящую около меня. — Так это уже все.

— Что все? — обеспокоенно спросила Ингрид.

— Как говорит дед Брани, в нашем селе женщины после восемнадцати превращаются в склочных старух, — спокойно проговорил я со скрытой иронией. — Да, и после двадцати пора готовиться к смерти от старости, так что ваши дни угасания уже совсем рядом.

— Надо посетить ваш остров еще раз и прибить твоего деда, — со зловещей ухмылкой произнесла магистр жизни. — За то, чему он учит своих внуков.

Еще несколько часов мы провели в саду, и я понемногу смог добыть всю информацию, что мне была нужна, да и того, что было ненужно, также было много услышано. В академии Данилага и правда было все плохо. Нет, со светлыми магами и воинами все было прекрасно, а вот с темными отблесками было все не просто плохо, а даже ужасно. Люди рождались с темным оттенком, но никто их обучить не мог, а страны, у которых были свои академии и даже отдельные чисто темные академии и светлые академии, старались ограничить нашу страну в развитии. Данилаг растерял всех своих магов тьмы, и сейчас кого бы они ни пытались нанять, им отказывали, и так было всегда. Могущественные силы были не заинтересованы в усилении нашего королевства.