Перекресток миров. Первые шаги Синигами

Глава 13

Очнулся я от громкого дыхания над самым моим ухом, я сначала подумал, что это Серый вновь забрался на мою кровать и таким способом дает мне понять, что он хочет прогуляться. Но когда я открыл глаза, то увидел потолок не своей комнаты, а белый потолок в светлой лечебнице, и вдыхал запах моих волос точно не Серый, а это была единственная девушка, которая испытывала ко мне неоднозначные чувства.

Ингрид подняла свое лицо от моих волос, так и не заметив то, что я пробудился, да и я не спешил сообщать ей об этом. У Ингрид дрожали руки, у нее было томное, возбужденное дыхание, и сейчас я увидел, как из ее здорового глаза потекла одинокая слеза.

— Ну почему именно он? — прошептала она в тишине, отворачиваясь от меня и смахивая слезу со щеки. — Не чистое зло, не лич, не сосуд для темного, но почему меня так к нему тянет?

Она недолго стояла ко мне спиной, так ничего не говоря, и когда я уже хотел подать голос и раскрыть свое пробуждение, как Ингрид вновь заговорила:

— Он же ребенок! Я сошла с ума? — голос ее был печален и в нем чувствовалась горечь. — Мне остается только одно — ждать, лет семь, нет, лучше пять, хотя можно и через четыре года. Нет! Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Ингрид еще недолго простояла в задумчивости, так ничего не сказав вслух, но вдруг сорвалась с места в сторону двери. Она резво застучала своими невысокими каблучками из комнаты, в которой было несколько кроватей, но все они пустовали. И только когда хлопнула дверь, я вздохнул и, попытавшись встать с кровати, почувствовал страшную слабость, и меня потянуло в сон.

Всего в лечебнице я проспал три дня, и одной из причин такого долгого сна была та зараза, которую я подхватил, дотронувшись до филактерия незащищенной рукой. Да, эта дрянь попыталась убить меня, но ей помешала Ингрид, выгнав всю чернь из моего тела. И именно поэтому я лежал в светлой лечебнице, а не в темной под присмотром Миуюки, так как та дрянь, которая защищала свинцовый брусок, боялась только света и магии Ингрид.

Ну а второй причиной моих постоянных провалов в сонное царство был шестой уровень, который я достиг за такое короткое время. Мое тело просто разрывало от энергии и от того, что оно не было подготовлено для такого скачка с предела третьего уровня сразу на предел шестого уровня. Но все было закономерно: я же все-таки состоял в той группе, что прикончила лича, и получил небольшое количество энергии — ровно столько же, сколько получила Миуюки. Только она этого не заметила, как и мой отец, а вот Ингрид получила аж целых два уровня. И теперь напоминала кошку, объевшуюся сметаны, да, энергия была хоть не от полной противоположности, как я, но тоже повлияла на Ингрид и, как мне казалось, не самым лучшим образом отразилась на ее психике.

Мой шестой уровень в десять лет был беспрецедентен и привлек внимание даже короля, который захотел лично взглянуть на меня, когда я на четвертый день перестал впадать в спячку. Огромный воин, который по непонятной мне причине носил корону, в присутствии Миуюки сел на край моей кровати. И я смог вблизи рассмотреть властителя этих земель. Как мне показалось, Генрих Кровавый не любил роскошь, и именно поэтому он был одет не богаче простых горожан. И только золотой обруч на его голове выдавал в этом седобородом мужчине короля.

— Ну молодец, Альмонд Синигами! Ты, несомненно, хорошим воином станешь, — проговорил Генрих Кровавый приятным баритоном, а его живые глаза излучали искреннюю радость. — Наслышан о твоем подвиге и скажу не тая, я горд, что в нашем королевстве рождаются такие дети.

— Благодарю вас, ваше величество, — учтиво, но негромко из-за слабости ответил я.

— Альмонд, расскажи мне, каков он, тронный зал в усыпальнице моих предков? — попросил король, а я увидел, как его руки сжимают основание кровати.

— Там под светом одинокой и тусклой лампы стоят одиннадцать тронов, на которых сидят сейчас десять трупов, но когда я был в первый раз, все троны были заняты… — неспешно я начал свой рассказ, а в глазах короля то и дело проявлялась ярость.

Генрих Кровавый слушал меня, ловя каждое мое слово, и постоянно задавал наводящие вопросы, он смог заставить меня вспомнить, что именно держали личи в руках. Особенно он заострил внимание на белом троне, что стоит в центре, и описании того, кто на нем восседает.

— Понятно, — хмуро проговорил король, когда я закончил свой рассказ. — Девятерых я знаю, с ними не будет больших проблем: их слабости при жизни должны были остаться и после смерти.

— А кто восседает на центральном троне? — спросила Миуюки, которая все время молчала, но все-таки решилась задать беспокоящий ее вопрос.

— Не знаю, ни один из предков моего рода не подходит под описание, — хмуро проговорил король, вставая с моей кровати. — Я и не думал, что их одиннадцать! Не было стольких некромантов в моем роду!

— Ваше величество, вы просто могли не знать об этом, — с поклоном ответила ему Миуюки.

— Я не мог не знать! Я изучил все родовые записи и все личные дневники каждого члена рода с момента его основания! — воскликнул Генрих, а его кулаки сжались, и он грозно посмотрел на Миуюки, словно она его оскорбила. После секундного молчания король вновь заговорил тихим вкрадчивым голосом: — Я знаю имена каждой свинарки или кухарки, с которой по пьяни переспал кто-либо из моих предков! Не могу я, как король и глава своего рода, не знать о десяти некромантах, которые по моим записям не имели особого дара и их уровень не превышал десятый, но мне неведом тот, кто одиннадцатый, что восседает на главном троне зала Совета Королей!

— Есть вероятность, что центральный лич не имеет кровных уз с вами, — с учтивым поклоном проговорила Миуюки.

— Исключено! — рявкнул Генрих так, что вздрогнули стены в комнате, в которой я проходил лечение. — Никогда, слышишь, Юкогама! Отринувшая свой клан! Никогда члены рода Конунгов не посадили бы править ими чужака! Даже в послесмертии!

— Прошу прощения, ваше величество, за дерзость, — проговорила Миуюки, но не поклонилась королю, и я, зная свою маму, был уверен, что сейчас проскочило какое-то оскорбление в ее сторону.