Перекресток миров. Первые шаги Синигами

Глава 18

В моем сердце все еще жила уверенность в том, что мне по плечу этот поход по пустыне, только вот голова твердила обратное. Ты умрешь, если не от жажды, так от когтей и зубов хищников, которых для пустыни было слишком много. Убрав в свой мешок из платья мертвой королевы последний пустой бутылек из-под воды, вдохнув вечерний воздух и найдя северную звезду на чернеющем небе, я вновь пустился в путь. Вечерний ветер хоть немного разгонял страшную жару, что царила здесь днем, когда по пескам бродили только насекомоподобные животные. Различные скорпионы и пауки размером с собаку были настолько быстры днем, что я так и не решился идти по пескам. Ночью было не намного безопасней, так как с уходом жары просыпалась вся смертельная фауна пустынь.

— Прозрение, — проговорил я пересохшими губами, и безжизненные пески начали освещаться множеством переливающихся аур.

Барханы казались только на первый взгляд безжизненными, и, используя прозрение, я видел, что и в песке кипит жизнь. Не раз мне приходилось обходить стороной огромные территории, испещренные аурами как мелких, так и крупных животных. Ведь в пустынях очень мало мирных животных, а вот хищников хватало, и они двигались за самыми крупными животными пустынь целыми полчищами. И для меня это оказалось неожиданным сюрпризом в первую же ночь моего пути.

Чем питались песчаные черви, для меня так и осталось загадкой, но вот их испражнения были кормом для множества ящериц, на которых, в свою очередь, охотились хищники. Своеобразная пищевая цепочка, в которой я мог стать самым низшим звеном, и это чуть не уничтожило меня. Когда я по широкой дуге обогнул несколько стай ящериц, которые были копиями встреченных мною в оазисе у разрушенного форта, то наткнулся на различных хищников, которые неспешно следовали за этими стаями. Это были как ящеры разных размеров и степеней защищенности, так и пустынные волки, которые шли и атаковали отбившихся от стаи ящеров, пожирающих экскременты песчаных червей.

И тут они увидели меня, и я спасся только благодаря быстрым ногам и тому, что зарылся в песок и сокрыл свою ауру, а потом, когда пронеслись надо мной хищники, я выкопался и помчался обратно к песчаным червям. Которые сжирали любого, кто к ним приближался и не умел скрывать свое местонахождение. А у меня это получалось только ночью, и поэтому я с радостью бежал к скале, которую заметил только на рассвете, слушая, как за моей спиной воют охотники.

Скала была такой же одинокой, как и та, на которой я сражался с мертвой королевой, и на ней стоял полуразрушенный форт. Я даже подумал, что вернулся обратно, но здесь был иной оазис. Небольшая грязная лужа с пышной растительность по берегам, в воде которой ожидали своей добычи гигантские скорпионы. Скала была не отвесной, и, взобравшись на нее и полюбовавшись рассветом, я посидел немного под солнечными лучами, которые мне были неприятны. Увиденные мной два разрушенных форта прямо указывали, что это постройки некогда великой империи, которую поглотили пески. На полуразрушенных каменных плитах я увидел символы, которые были похожи на руны пространственного тоннеля, но они были уничтожены. Не надо было быть умнейшим разумным на планете, чтобы понять, что когда-то эти форты были связаны портальной сетью и именно ее остатками и воспользовалась Гертруда Первая, имея доступ к этой портальной сети. Я недолго удивлялся, что пустыни и северное королевство были связаны, так как помнил, что и в моей прошлой жизни были огромные государства, чьи территории были равны половине континента, а то и всего континента.

В тот день в мой сон пришла она, во все последующие ночи я молил, чтобы она пришла вновь, но она не отвечала на мои мольбы. Смерть своенравна, и со мной она не имела желания разговаривать каждую ночь. И когда я только закрыл глаза и начал проваливаться в сон, то сразу понял, что я вновь на встрече со своей покровительницей.

— Молодец, Аль, — нежно проговорила Ингрид, когда я открыл глаза и осознал себя: я лежал на коленях магистра, которая надела белое платье, и она нежно погладила меня по волосам. — Я довольна тобой, ты просто не представляешь, что могло произойти, если бы личи не были уничтожены.

— У тебя было бы очень много работы, — устало выдохнул я, смотря снизу верх, и, не скрывая, нежился на коленях Ингрид. — Кстати, ты ошиблась с образом магистра, ты на нее не похожа.

— Что? Да я идентична, даже ее мысли мне доступны! — воскликнула Ингрид, а потом, сурово на меня посмотрев, спросила: — И чем же я отличаюсь от оригинала?!

— У магистра света грудь меньше, — произнес я, смотря с колен на румянец, что загорелся на щечках светлого магистра, и как «непохожести» волнительно закачались.

— Они точно такие же! — воскликнула смерть, критически осмотрев себя. — Просто это платье выгодно подчеркивает фигуру, но ей никогда его не надеть.

— Это почему же? — спросил я, осматривая белое платье, которое казалось мне знакомым.

— А ты его не узнаешь? Забавно, а ведь именно это платье сейчас служит тебе вещевым мешком, и, скажу тебе, это настоящее святотатство — такое одеяние и использовать как мешок, лучше бы ты его сам надел, — задорно рассмеялась Ингрид.

— Делать мне нечего, как только носить женское платье, — недовольно пробурчал я, заерзав на коленях магистра, поудобнее устраиваясь.

— А вот и зря! — вновь рассмеялась Ингрид и, погладив меня по волосам, коснулась моей руки с почерневшими венами. — Ну и как тебе мой подарок?

— Все же рука — это твой подарок? — пробурчал я, вспоминая, что всего лишь сплю, а там, в реальном мире, я лежу на голых камнях. — Я почему-то подумал, что ты познакомила меня с Сурой.

— А я разве утверждала, что подарок будет один? — спросила Ингрид, поднимая мою голову со своих коленей, и когда я сел рядом, красавица обворожительно улыбнулась мне и продолжила: — Проклятье филактерия сжилось с тобой, а моя заслуга лишь в том, что я не спешила к тебе, когда ты лежал в светлой лечебнице и магистр, не смыкая свой единственный глаз, спасала как твое тело, так и душу.