Перекрёсток судеб

Глава 10.

Ева была полна ярости и обиды. В её глазах горел огонь, и её сердце бешено колотилось, когда она думала о том, как он снова и снова заставлял её чувствовать себя слабой, как будто не было места для её собственной воли в этом новом мире. Она чувствовала, что в чём-то была права — её чувства не могли быть игнорированы, и её взгляд на происходящее был не менее важен. Ли Вей ошибался, в какой-то степени не понимал её, не давал ей шанса на самовыражение. Всё, что он делал, — это действовал в её интересах, но по своим правилам, как если бы её мнение не имело значения.

Однако, в глубине души она знала, что его намерения не были злыми. Он действительно пытался её защищать, но его защита выглядела как попытка закрыть её в клетке, где она должна была быть благодарна, просто потому что он заботился о ней. Ева не могла это принять, но она чувствовала, как его забота, его внимание к ней порой ставили её в тупик. Каждый раз, когда она отвергала его помощь, она чувствовала его боль. Но, может быть, в этом и заключалась его борьба — заботиться о человеке, который не хочет быть зависимым, и при этом получать отказ за эту заботу.

Ли Вей сидел в своём кабинете, не двигаясь, когда его внутренняя борьба достигла апогея. Он был прав — всё, что он делал, было ради неё. Но был ли он прав в своих методах? Может быть, он слишком сильно стремился контролировать её жизнь, чтобы сделать её безопасной, а она воспринимала это как угрозу. И вот теперь, его жизнь была полна противоречий, в которых он сам терялся. Взглянув на её исчезнувшее лицо, Ли Вей чувствовал, как его душу терзают тяжёлые раздумья. Он не мог её отпустить, не мог просто забыть о её словах, даже если они были обидными.

Через несколько минут Ли Вей вытер лицо рукой и встал. Он подошёл к окну, чувствуя, как холодный воздух снаружи проникал внутрь, как будто он сам тоже становился частью этого внешнего мира — холодного и жестокого. Пекин, столь величественный и строгий, в своей красоте скрывал множество угроз, которые Ли Вей знал не понаслышке. Он мог бы вернуться к работе, поглотить себя делами, но внутренний разлад не отпускал его. Он снова ощутил знакомое желание действовать, принимать решения, брать всё под свой контроль, но в то же время не знал, куда ему идти. Чувствовал, что всё, что он делал, не приводило к ответам, а лишь увеличивало пропасть между ними.

Он мог бы уйти в мир, где всё было бы чётко. Где не нужно было бы сражаться с самим собой, не нужно было бы сталкиваться с отказами и внутренними сомнениями. Где бы он просто мог быть собой, без того, чтобы его решения терзали других. Но он знал, что не может позволить себе такую слабость. Он не был тем, кто убегает от своих проблем. Он был сильным, и эта сила требовала не просто решения задач, но и преодоления собственных страхов.

Он пришёл к её комнате, не зная, что сказать. Он ожидал, что она снова будет холодной, но её взгляд, когда она открыла дверь, был другим — она не была злой. Она выглядела… усталой. Как будто она уже пережила всё, что могла. Это заставило Ли Вея ощутить нечто похожее на вину.

Ева сидела на диване, смотря в окно, но её мысли были далеко. Когда Ли Вей вошёл в комнату, её сердце пропустило один удар. Она не могла поверить, что этот момент наконец наступил. Он молчал, и её молчание тоже было тяжёлым. Она не знала, что будет дальше, но знала, что ему нужно поговорить. Её взгляд остановился на его фигуре, он выглядел всё так же решительно, но в его глазах, скрытых за привычной маской, был какой-то след напряжения.

— Ева... — его голос был мягким, почти неузнаваемым. Он не пытался контролировать ситуацию, не пытался руководить её эмоциями. Его слова казались тяжелыми, но искренними, как если бы он был готов открыть перед ней что-то важное. Она не ответила сразу, только шагнула в сторону, приглашая его войти.

— Ты хотел поговорить о чём то, Ли Вей? — её голос был спокойным, но с примесью усталости. Она не могла скрыть, как сильно её гложет это молчание между ними. — Я слушаю.

Ли Вей сел рядом с ней, едва заметно коснувшись её руки, но не пытаясь захватить её внимание, а скорее как бы давая понять, что он здесь, с ней. Их глаза встретились, и это мгновение показалось ему бесконечно долгим. Он чувствовал, как его сердце сжимается от напряжения. Он знал, что нужно сказать, но каждый раз, когда открывал рот, слова застревали. Ева смотрела на него, не отводя взгляд, и он ощущал, как её глаза проникают в самую глубину его души, с каждым моментом заставляя его говорить, потому что молчать уже не мог.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я… — он замолчал, как если бы искал слова, которые могли бы хоть немного передать ему всё, что он чувствовал. В его глазах был след боли, но он продолжал. — Никогда не хотел, чтобы ты страдала из-за меня. Я всегда думал, что я делаю правильно, что я защищаю тебя. Но я понял, что я ошибался. Я слишком много вмешивался, и слишком часто не учитывал, что ты тоже имеешь право на свои решения.

Ева сидела рядом, её лицо оставалось неподвижным, но в её глазах читалась боль — не открытая, не кричащая, а такая, что почти не поддавалась пониманию. Она была будто потерянной и не могла поверить в то, что он действительно осознаёт свои ошибки. Он замечал это, но знал, что должно пройти время, прежде чем она сможет поверить его словам. И в глубине её души оставалась та рана, которую он сам же и нанес ей, и которую она теперь сама должна была залечить.

— Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я контролировал твою жизнь, хочешь быть свободной, независимой, — продолжал он, его голос стал немного тише, как если бы он сам переживал каждое слово. — Но я не могу не заботиться о тебе, не могу не переживать. Ты — важна для меня, Ева. Я не хотел причинить тебе боль. Ты имеешь право на свои решения, и я уважаю это.