Перекрёсток судеб

Глава 17.

Ева долго тянула с этим моментом, каждый раз откладывая разговор. Она пыталась убеждать себя, что всё будет лучше, если не скажет Ли Вею правду, если просто позволит времени залечить их раны. Но ни день, ни ночь не приносили облегчения. Наоборот, с каждым днём её душу терзали всё новые и новые сомнения, а гнев, который когда-то был бурей в её сердце, теперь горел тихим, но неугасимым огнём. Гнев, не только на него, но и на себя, на свою беспомощность, на то, как она продолжала оставаться в его мире, не будучи готовой полностью его принять.

Спустя несколько дней, когда отчаяние достигло своего пика, она поняла — она не может больше скрывать. Это было слишком тяжело. Она не могла оставаться в этом молчании, которое порой было даже более разрушительным, чем слова.

В тот вечер, когда тень на окне от лампы была длинной и мягкой, а тишина в комнате была почти осязаемой, Ева встала перед решением. Она больше не могла просто сидеть и ждать. Её взгляд скользнул по комнате, задержавшись на Ли Вее, который сидел напротив, в полумраке, изучая её лицо. Его взгляд был внимательным, проницательным, и Ева чувствовала, как он ощущает её внутреннюю борьбу. Он знал, что она что-то скрывает. Он всегда это чувствовал, даже когда она пыталась скрыться за маской спокойствия. В этом моменте между ними не было привычной дистанции, которую он так мастерски выстраивал в их отношениях.

Ли Вей не спешил. Он просто сидел, молчал, и его глаза не отходили от её лица. Ева видела, как его руки лежат на коленях, пальцы слегка сжаты, и как его тело напряжено. Он не торопил её, знал, что всё, что ей нужно — это время, чтобы собраться с мыслями.

Ева почувствовала, как её грудь сдавила тяжесть, которая не отпускала её уже несколько дней. Всё это время она боролась с собой, с тем, чтобы не поддаться его силе, не сдаться ему снова. Но внутренний голос шептал ей, что она не может продолжать молчать. В этот момент, когда все звуки мира будто исчезли вокруг, она понимала, что этот разговор — последний шанс.

Она сжала подлокотник кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели. Её дыхание стало более поверхностным, а в глазах появилась слабая искорка решимости.

— Ли Вей, — её голос был хрупким, но твёрдым. — Я должна тебе рассказать кое-что. Это касается Ченя… и того, что произошло.

Ли Вей слегка наклонил голову, его выражение лица оставалось непроницаемым, но в его глазах была тревога. Он понимал, что это будет нечто важное.

— Я слушаю, — сказал он, его голос холодный, но напряжённый.

Ева долго молчала, не зная, с чего начать. Слишком много было сказано и сделано за последнее время. Но она не могла больше скрывать правду.

— Чень… он нашёл меня. Он пришёл ко мне в Пекине. И… — она замолчала, пытаясь подобрать правильные слова. — Он пытался уговорить меня уйти с ним. Он сказал, что заберёт меня, что я не должна быть с тобой.

Ли Вей, несмотря на своё спокойствие, ощутимо напрягся. Он не сказал ни слова, но взгляд его стал более внимательным, и его руки сжались в кулаки.

— Ты говоришь, что он пытался забрать тебя? — его голос был холоден, но в нём скрывалась растущая ярость.

Ева кивнула, пытаясь собрать мысли.

Ева стояла в центре комнаты, её сердце билось с такой силой, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Она смотрела на Ли Вея, который молчал, его лицо оставалось непроницаемым, а глаза холодными, как всегда, но всё же в них было нечто, что заставляло её душу дрожать. Он слушал её признания, но не отвечал. Этого молчания было слишком много, оно било по нервам, будто она стояла на краю пропасти, и все её слова, вся её уязвимость были просто парой звуков, которые поглотила тишина.

— Ли Вей, — произнесла она, её голос едва слышен. — Я не знаю, что делать. Я не могу… не могу быть с ним. Я не могла поверить, что он так поступит. Но я не могу быть с ним, Ли Вей. Я… я люблю тебя.

Слова сорвались с её губ, и они висящими звездами застились в воздухе. Они висели между ними, как нечто хрупкое и важное, но Ли Вей не ответил. Он стоял молча, не двигаясь, как будто не знал, что делать с этой искренностью, с её чувствами. Он мог чувствовать её боль, её колебания, но что он мог сказать, если сам был не в силах принять её любовь так, как хотел бы? Когда она замолчала, комната погрузилась в тяжёлое молчание. Каждое слово было отпечатком, который оставался в воздухе, но ни одно из них не могло пробудить его.

Через несколько секунд Ли Вей встал, и её сердце сжалось от этого движения. Он не ответил, а просто направился к окну. Он открыл его, но не для того, чтобы воздух остудил его жар, а чтобы взглянуть на Пекин, этот огромный, непреклонный город. Его взгляд был мрак, полон боли и бессилия. Он мог защищать её, он знал, что должен её защитить, но как? Чень был сильным, опасным, и с каждым днём его намерения становились всё более решительными. Всё, что он построил, всё, за что он боролся, могло рухнуть в любой момент, если он не примет решение.

— Ты не должна была говорить мне это, — сказал он наконец, его голос низкий, тяжёлый, как грозовой гром, который не оставляет шанса для спасения. — Я не могу оставить тебя здесь, среди всего этого. Ты слишком уязвима.

Ева почувствовала, как её плечи опускаются, как будто его слова отбрасывали с неё всю тяжесть, которую она несла. Она закрыла глаза, пытаясь собрать свои мысли, но они все были разрозненные и запутанные, как клубки. Она хотела быть рядом с ним, но она не могла быть с ним, если это означало, что её жизнь будет такой, как прежде — в тени, в постоянном страхе.Он повернулся к ней, и в его глазах появилась решимость.