Перекресток жизней

День второй. Дмитрий.

— Дядя Дима, здравствуйте! Как вы? — Людмила обняла сидящего в инвалидном кресле сухощавого старика.

— Привет, Людочка, проходи. Никитка на работу ушел, но он говорил, что ты заедешь. Что-то случилось?

— Нет. Не переживайте.

Людмила пройдя на кухню поставила чайник. Она никогда не любила чай, и пила только кофе. Ей была всегда непонятна любовь отца к чаю. Зато мамино пристрастие к дорогому кофе девушке всегда было вполне ясно. Но сейчас ей казалось, что чай был весьма кстати. Дядя Дима подъехал к столу.

— Так о чем ты хотела поговорить. Люда, я же не первый год тебя знаю, а вернее знаю с тех пор как ты пешком под стол ходила. Ты можешь обмануть много кого, но не меня.

— Наталья оставила мне свой дневник. Ну или подобие дневника, написанное специально для меня.

Дмитрий рассмеялся. Отпил чай и прикрыл глаза:

— Наташа всегда умела добиваться того, чего хочет. И неважно, что стоит у нее на пути. Похоже в этот раз ей даже собственная смерть помехой не стала, раз ты здесь.

— О чем вы?

— Последние годы она чувствовала свою скорую смерть, она слишком хорошо понимала, что «ничто на земле не проходит бесследно», как поется в одной очень хорошей песне. И ей хотелось успеть расплатиться по некоторым долгам, одним из которых было попытаться упросить тебя ее выслушать.

— Что вы можете мне рассказать о ней как о человеке? – довольно резко произнесла Людмила и тут же потупила взгляд.

— Наталья была очень сложным человеком. О таких людях не расскажешь за пару минут, да и вообще ни про кого не расскажешь. 

— Но вы были близкими друзьями. Почему отец выбрал ее? Не нас с мамой? Не уже ли она ему была важнее? – женщина напряженно посмотрела на собеседника, задавая вопросы, мучавшие ее много лет. 

— Твой отец любил и тебя, и Таню. Но иногда, так бывает, что браки распадаются. Твоему отцу было сложно принять такое решение. Но он его принял. У них с Натальей всегда были особые отношения, таких я раньше ни у кого не видел. Их тандем вне зависимости от сферы научный, дружеский, рабочий или же любовный. Любой из этих союзов заставлял их парить над пропастью. Неверный шаг и они окажутся на дне пропасти. Они были как канатоходцы и если поначалу они и окружающие не отдавали себе отчета о происходящем… То потом все знали четко, что происходит.

Людмила задумчиво смотрела в кружку. Обдумывая, что ответить, но тут Дмитрий опять заговорил:

— Наталья была и моей ученицей, если ты не знала. Я бы сказал, что одной из лучших, не лучшей, только потому, что статистика ей не особо интересна. Это, возможно, прозвучит странно для тебя. Но я тоже был в нее влюблен… — Дмитрий устало прикрыл глаза, тяжело вздохнул и продолжил: — Вообще ее легко любить, особенно на расстоянии. А вот вблизи иногда становится практически невозможно. Я первое время не особо замечал ее на своих занятиях. А потом она потихоньку смелела и начала ехидствовать, задавать сложные вопросы. Честности ради, стоит заметить, что в ее группе было много талантливых ребят. Но было в ней что-то особенное, что-то из-за чего я сам не заметил, как начал с ней общаться. И вот я уже вижу в ней не студентку, недавно закрывшую у меня последний экзамен, а девушку, красивую, умную и любознательную. Такой я себе представлял идеальную женщину. Потом я сам не заметил, как в нее влюбился. Хотелось с ней говорить, знать мнение обо всем на свете. Какое-то время спустя, когда я узнал, чисто случайно о том, что у Натальи роман с твоим отцом, я был зол, не понимал, почему он, а не я. Но шли годы и мой взгляд на нее менялся. И я понял, что Наталья… — Дмитрий опять тяжело вздохнул. Но опять продолжил, с трудом подбирая слова: — Я понял, что Наталья для меня хороший друг, товарищ, коллега. Но никогда она не станет той, кто мне нужен. Она командный игрок лишь временами. И уж точно никогда не займется созданием уюта, никогда не изменит своего решения по твоей просьбе. Да и потом, чтобы она не говорила, как бы не любила, всегда найдется то, что важнее даже самого близкого человека. Она невероятно преданна своему делу и долгу. Не мужу, а именно работе, науке.

— То есть вы хотите сказать, что отец был с ней несчастлив? — Людмила напряженно смотрела на собеседника. Неужели, все что пережили они с сестрой и их мама было напрасной жертвой, неужели даже отец не был счастлив?

— Нет, он был счастлив, наверное, никто другой не был так счастлив в любви, как он. Ему было давольно того, что он имел, к тому же, именно он сделал ее такой, он получил женщину, о которой всегда мечтал, но я думаю, проживи они вместе дольше, он бы понял, что натворил. Во что он превратил наивную доверчивую Наташу, которой была Наталья, до знакомства с твоим отцом, до всего пережитого. Я еще застал ту пору, когда она была легкой и воздушной, наверное именно поэтому мы и подружились. Познакомься мы на года три-четыре позже, я бы никогда не смог найти с ней общего языка. А так, я всегда видел ту, что прячется под броней.

— Спасибо, я понимаю, что вам было сложно это все мне рассказать. Но я не знала, что вы были влюбленны в Наталью, у вас же всегда была такая крепкая семья.

— То, что она выглядит крепкой, говорит лишь о том, что мы с женой очень хорошо ладим. Но тем не менее и я и моя жена время от времени в кого-то влюблялись.

— Вы считаете измены нормальным?

— Все зависит от человека и его партнера. Каждая пара сама должна определять норму, но при этом все должно быть честно. Но ты ведь пришла сюда не для того чтобы меня осуждать, а для того чтобы поговорить о Наталье. Я рассказал тебе достаточно или ты хочешь еще о чем то спросить?

— Нет, наверное это все, что вы мне могли рассказать. Я рада, что вы были со мной честны. Но с кем мне еще стоит поговорить?

— С Мариной, я дам тебе ее номер. Марина, человек, который был рядом с Натальей всю ее жизнь, начиная с того момента, как Наталья поступила в вуз. Если кто и знает, что чувствовала Наталья, почему она поступала так или иначе, так это Марина.